Как бы там ни было, но князь Андрей Городецкий — словно вспомнив наконец, чей он сын, — блеснул в этой войне полководческим талантом. Судьба дала старому «ордынскому служебнику» шанс хоть немного оправдаться перед потомками за свои тёмные дела — и он воспользовался этим шансом. Поторапливая своё пёстрое войско, он сумел добраться до Ландскроны раньше, чем Нева очистилась ото льда и шведские корабли сумели доставить осаждённому гарнизону подкрепление. Окружив крепость, Андрей распорядился немедленно приступить к делу. Пользуясь многочисленностью своего войска, он 18 мая начал непрерывный штурм сменявшими друг друга колоннами (5, 91; 143, 60). Именно этим приёмом татары во времена Батыя захватывали русские города. Вероятно, Андрей неоднократно наблюдал эту тактику во время своих походов в составе ордынских войск. Не выдержав такого натиска, небольшой гарнизон крепости вскоре прекратил сопротивление.

Выполняя пожелание новгородцев, Андрей приказал своим воинам сжечь Ландскрону, а её каменные и земляные фрагменты разрушить. Это была старая военная установка Новгорода: не держать боеспособных крепостей на своих границах. В противном случае эти крепости могли попасть в руки внезапно подоспевшего неприятеля и причинить городу много неприятностей.

Созданный в 30-е годы XIV века Синодальный список Новгородской Первой летописи донёс до нас взволнованный голос современника событий. Рассказав о шведской войне, новгородский летописец заключает: «А покои, Господи, въ царствии своём душа тех, иже у города того головы своя положиша за Святую Софью» (5, 91). Никаких комплиментов по адресу князя Андрея в новгородской летописи нет.

Возвращение Андрея во Владимир, вероятно, было торжественным. Все знали, что свою победу над шведами он одержал в тех же местах, где в 1240 году его отец Александр Невский разгромил предков этих шведов. Таким совпадениям военная история всегда придавала символическое значение.

Как известно, «большое видится на расстоянии». Гораздо щедрее новгородцев оценили взятие Андреем Городецким Ландскроны историки. «Самая крупная попытка Швеции захватить устье Невы и главный русский выход к морю... закончилась полным и бесславным поражением» (143, 62).

Миг славы прошёл. Для триумфатора наступили тоскливые серые будни. Вернувшись с трофеями из новгородского похода, Андрей на другой год отправился в Орду, чтобы среди прочих дел обсудить и свою духовную грамоту — завещание. Князь понимал, что таких успехов, как Ландскрона, у него больше не будет. А значит — настало время подумать о вечном, уйти в иной мир с почётом и в блеске славы...

Осенний след

В первые годы XIV столетия в правящей элите Северо-Восточной Руси происходит смена поколений. Ещё римляне верили, что смена поколений сопровождается чудесами и знамениями (96, 44). И знамения эти не заставили себя долго ждать.

Под сентябрьским 6810 годом (1 сентября 1301 — 31 августа 1302) летопись сообщает: «Бысть буря велика зело, и много пакости бысть в людех: хоромы рвало, и лесы ломило, и люди и скоты било. Того же лета бысть знамение на небеси: явися звезда на запади, луча вверх изпущая яко хвост, къ полуднию ниць (вниз. — Н. Б.)» (17, 174).

В летописях можно найти и более выразительное сообщение об этой комете, передающее то настроение, которое охватило людей при виде редкого небесного явления: «В лето 6810. Явися звезда страшная, светящи и луча испускающи» (30, 128). Римляне считали, что появление хвостатой звезды предвещает смерть верховного властителя (134, 166).

Согласно астрономическим подсчётам, эта комета проходила ближе всего к Земле 23 сентября 1301 года (115, 183). Раздвоенный огненный хвост, появлявшийся на вечерней заре на западе, был направлен высоко вверх.

Вскоре по возвращении из Орды Андрей Городецкий созвал съезд князей для оглашения ханских распоряжений и обсуждения сложившегося положения. Вероятно, по настоянию московских князей съезд состоялся не в стольном Владимире, а в Переяславле. Напомним читателю, что после бездетной кончины последнего местного князя Ивана Дмитриевича город, согласно его завещанию, находился в управлении московских князей. Однако дальнейшая принадлежность Переяславля вызывала споры в княжеском сообществе.

«Того же лета на осень (1303 года. — Н. Б.) князь великии Андреи вышел из Орды с послы и с пожалованием царёвым, и съехашася на съезд в Переяславль вси князи и митрополит Максим, князь Михаиле Ярославич Тферскыи, князь Юрьи Данилович Московскыи с братьею своею; и ту чли грамоты, царёвы ярлыки, и князь Юрьи Данилович приат любовь и взял себе Переяславль, и разъехашася раздно» (22, 86).