Читаем Михаил Романов полностью

По давней традиции дума выделяла при малолетнем государе или в период междуцарствия особую комиссию из своего состава для управления страной. После переворота дума выделила «седьмочисленную» комиссию со специальной целью — провести выборы царя. У Семибоярщины были черты сходства с регентским советом. Но регентский совет имел строго определенный состав и сохранял полномочия до совершеннолетия наследника. Семибоярщина была временной комиссией, состав которой менялся неоднократно. Ее глава редко созывал комиссию в полном составе и нередко довольствовался приглашением нескольких членов.

Руководство думы, назначая комиссию, пыталось не допустить, чтобы решающее влияние на выборы царя оказали лица, в большом числе допущенные в думу самозванцем, а также Годуновым и Шуйским.

Единственным постоянным членом Семибоярщины был князь Федор Мстиславский, по своей должности глава Боярской думы. В состав комиссии вошли также те, кто осуществил переворот, — князья Иван Воротынский и Василий Голицын, Федор Шереметев. Митрополит Филарет инспирировал заговор, но, как лицо духовное, остался вне боярской комиссии. Зато его брат Иван Романов занял видное место в Семибоярщине.

Первым из состава комиссии выбыл Василий Голицын, задержанный в королевском лагере. Его заменил один из его братьев — сначала Андрей, потом Иван. В связи с выступлением против поляков из комиссии был изгнан Воротынский, а Андрей Голицын убит.

В первом составе комиссии не было главного «ушника» (приспешника) свергнутого государя князя Ивана Куракина. Он стал членом комиссии позже, как и Михаил Нагой, когда оба они доказали свою преданность Сигизмунду III.

Суздальская аристократия в лице Шуйских не смогла удержаться у власти, хотя и имела наибольшие права на трон. Ее сменила знать литовского происхождения. В боярском правительстве преобладали Гедиминовичи Мстиславский, Голицыны, Иван Куракин и Андрей Трубецкой.

Дворяне, приказные люди, стрельцы, казаки, гости и черные люди принесли присягу на верность временному боярскому правительству. Со своей стороны бояре обязались «стоять» за Московское государство и подготовить избрание нового царя «всей землей».

Трон опустел, и оспаривать власть стали многие знатные лица. Нарвский купец, вернувшийся из Новгорода 6 августа 1610 го^да, сообщил, что в числе кандидатов фигурируют польский королевич, трое бояр — князья Воротынский, Мстиславский и Василий Голицын и даже некий татарский хан (вероятно, речь шла о служилом татарском царе). Воротынский хлопотал об отрешении Шуйского на глазах у всей столицы, а потому его имя называли первым. Однако Воротынский вскоре выбыл из игры.

НЕДОЛГИЕ ВЫБОРЫ

Во время осады Москвы тушинским «вором» Михаил Романов оказался в положении сироты, отданного на попечение родных. Низложение Шуйского повлекло за собой новые, почти сказочные перемены в его жизни. Недавний тюремный сиделец превратился в претендента на царскую корону.

От тех лет сохранилось совсем мало свидетельств о характере молодого Романова. Архиепископ Арсений Елассон-ский, хорошо знавший его семью, называл Михаила «юношей, не более четырнадцати лет, благоразумным, скромным, рассудительным». Два года спустя московиты, согласно шведским донесениям, говорили, что Михаил «благочестивый и способный человек».

Конечно же, личные качества юноши играли ничтожно малую роль в его карьере. Романову досталось популярное имя.

Избирательная кампания, развернувшаяся в Москве после свержения Шуйского, была короткой. Она продолжалась с 17 июля до начала августа. Но этого времени было достаточно, чтобы выявить главных претендентов.

В самый день переворота Захар Ляпунов с рязанцами стали «в голос говорить, чтобы князя Василия Голицына на государстве поставити». Агитация не имела успеха. Голицын остался в тени в день переворота. Заговорщики не смогли склонить на свою сторону Семибоярщину. По крайней мере двое ее членов превосходили Голицына знатностью и имели не меньше прав на корону.

Жолкевский, будучи в Москве, постарался разузнать, как проходили выборы царя после свержения Шуйского. Его сведения заслуживают полного доверия. Руководствуясь ими, он сформировал посольство к королю.

Как лицо духовное, Филарет не мог вернуться в мир и надеть корону. Но он надеялся усадить на трон своего четырнадцатилетнего сына Михаила.

Патриарх Гермоген, отметил Жолкевский, «побуждал (и представлял одного из двух), чтобы избрали князя Василия Голицына или Никитича Романова, сына Ростовского митрополита»; к патриаршему мнению более склонялся народ, а все почти духовенство «было на стороне Голицына». Будучи противником иноверца королевича, глава церкви выдвинул сразу двух кандидатов. По понятным причинам он поставил на первое место князя — боярина, а стольника лишь на второе.

Михаил имел неплохие шансы. Филарет нашел сторонников на посаде. На его стороне выступил патриарх. Со временем ближними людьми Филарета стали, помимо его брата боярина Ивана Никитича, бояре Федор Шереметев и князь Борис Лыков. Успех был бы невозможен, если бы Филарет не имел опоры в Боярской думе.