Читаем Михаил Горбачев: «Главное — нАчать» полностью

Событие, верность Событию (с большой буквы). Вроде бы с «событием» раньше все было понятно, но в современной философии это один из самых сложно объясняемых концептов. Это связано с тем, что, как выяснилось в первую очередь в естественных науках, но также и в описаниях сознания, куда-то подевалась сама собой разумевшаяся в наших прежних представлениях и в ньютоновой физике причинность. В цепочках исторических Событий-наворотов нам также не удается, если только мы не упрощаем их до искажения, уловить причины — мы можем говорить только об условиях, которые сделали то или иное Событие не необходимым, но возможным (см. «рандомность/контингентность»).

В этой книге мы используем концепт Алена Бадью, который объясняет Событие как изначально «почти ничто». Только благодаря субъектам, которые не прошли мимо этого «почти ничто», зацепились, начали и продолжают какое-то время хранить верность Событию, оно таковым и становится, обретает свой смысл. В такой логике «Событие» — не нечто внешнее по отношению к субъекту, но включает в себя субъекта, «хранящего верность», и неотделимо от него. Проще всего верность понимается в любви, а в политике Событием оказывается вовремя произнесенное слово, формула, вводящая в резонанс (вайб) большие группы людей, которые начинают хранить ей верность.

Поскольку, однако, ничто никогда не начинается с нуля и всегда что-то уже было, Событие часто предстает также как «новое начало». Его важно заметить в том, что повторяется, иначе Событие не случится: «почти ничто» так и останется ничем, окно возможностей закроется.

Сознание/бытие. Упрощенный советский «исторический материализм» стоял на том, что «материя первична» по отношению к «духу», а «бытие определяет сознание». С современной (и с нашей) точки зрения, такое разделение — чушь: бытие — нечто осмысленное, то есть оно неотделимо от сознания. В такой плоскости вопрос о «первичности» бессмыслен, но он не празден применительно к вопросу о роли личности в истории. В этой книге мы пытаемся ответить на вопрос, стала ли перестройка следствием экономического тупика, в который зашел СССР (и тогда «первична материя»), или решающую роль тут сыграл актор Горбачев — тогда первичен «дух». (Но однозначного ответа мы, разумеется, не находим.)

Субъект. Ох. О нем уже почти все сказано в предыдущих определениях (см. актор, дискурс, Событие, преображение, диспозитив и др.), а он все так же неуловим. Короче, это «Я», а «Я» — это «я и мои обстоятельства» (см. «идеи и верования»).

Темпоральность, асинхронность. Темпоральность — с одной стороны, прием, позволяющий вытащить из клубка прошедших событий и «подвесить» — как бы вне времени — одну ниточку-логику, чтобы попытаться пройти по ней до конца. С другой стороны, это огромная проблема, которая встает в настоящем времени («в моменте») перед всяким реформатором.

Проблема темпоральности заключается в том, что разные цепочки событий во взаимосвязанных сферах (прежде всего в политике и экономике) развиваются асинхронно, так же асинхронно движутся (становятся, «преображаются», принимают решения) и акторы. Если в хроносе «застоя» асинхронность, также имевшая место, не создавала практических затруднений, то во времени-кайрос перестройки, с его взвинченным темпом и плотностью, синхронизировать и даже успеть осмыслить различные процессы было крайне сложно, и все «шло вразнос».

Хронотоп (времена). Концепт «хронотоп» в гуманитарную сферу для нужд анализа литературных произведений ввел литературовед и философ Михаил Бахтин, но затем он получил и более широкое распространение. Мы дополняем его также синонимом «времена»: если «время» по смыслу скорее глагол, оно возникает там, где что-то происходит, то «времена» — скорее прилагательное: они всегда «какие-то», у них есть определенные приметы, понятные всем, кто знаком с этим хронотопом, и всегда привязанные к месту. Хронос — время, топос — место. В разных «топосах», например, в СССР и в Италии (первой капстране, куда в 70-е годы съездили Горбачев с супругой) календарное время было тем же самым, а «времена» совершенно разными. Очень разными они были и в разных республиках СССР. Но и московский Арбат (топос) 70-х и он же сегодня — тоже очень разные «хронотопы».