Леонид Васильевич Никитинский

Все книги автора Леонид Васильевич Никитинский (4) книг

Белая карета
Белая карета

«"Проблесковый маячок" – так это у них называется. Всполохи мерцающего сознания: про что была до сих пор твоя жизнь?» Этот вопрос задает себе не только герой новой книги Леонида Никитинского «Белая карета», но и сам автор, известный журналист, сотрудник «Новой газеты». В журналистике категорически запрещено что-нибудь выдумывать – правда и только правда, но в повести или рассказе автор создает целый мир, в котором (если у писателя хватит ума и таланта) та же правда может явиться еще яснее. У Никитинского всего хватило. Хирург Михиладзе, доктор Лиля и анестезиолог Голубь войдут в вашу жизнь, словно бригада неотложки в распахнутую настежь дверь, – войдут и помогут, если вам плохо, если мутит от окружающей действительности, если смысл существования едва брезжит.«Автор ставит замечательный диагноз сегодняшнему времени, в котором звучит и голос поддавшего с утра народа, и растерянность перед жизнью интеллигента, и осмысленность профессионала, и тоска по мировой культуре. Умная, человечная и нежная книга»(Людмила Улицкая).

Леонид Васильевич Никитинский

Проза / Современная проза
Апология журналистики. В завтрашний номер: о правде и лжи
Апология журналистики. В завтрашний номер: о правде и лжи

Леонид Никитинский – известный российский журналист, лауреат премии «Золотое перо России» и других престижных профессиональных премий – защищает свою профессию от той настороженности, а порой и резкого неприятия, которые характерны сегодня для общественного мнения, и не только в России. Споря как с практиками и чиновниками, так и с современными исследователями этой сферы, автор разграничивает журналистику и медиа («СМИ»), показывая, что большую часть их «контента» образует не журналистика, а пропаганда и развлечения, которые суть на самом деле ее антагонисты.Современная медиасфера, рассматриваемая автором как сфера обращения смыслов, или ноосфера, характеризуется разнонаправленными тенденциями. Шире используются и манипулятивные возможности пропаганды, а желтый контент подавляет журналистику благодаря распространенному взгляду на медиа исключительно как на бизнес. Но наряду с этим повышается и ценность настоящей и точной журналистики, которую автор определяет в конечном счете как борьбу против ухода от действительности в сферу развлечений и одновременно против симулякров пропаганды.Приводя многочисленные примеры как из собственного опыта, так и из практики коллег, а также используя понятийный аппарат современной философии (Маклюэн, Фуко, Арендт, Бодрийяр и др.), автор рассматривает отношения журналистики как коммуникативный разум (Юрген Хабермас) – процесс достижения обществом согласия по наиболее значимым для него вопросам, а саму журналистику – как его необходимый и важнейший инструмент. С этой точки зрения самую большую озабоченность автора вызывают замкнутые смысловые контуры (страна «Фейсбук» и страна «ВКон-такте»), и он ищет пути возобновления коммуникации между ними. Автор заканчивает книгу размышлениями об ответственности журналиста, чью роль в истории он определяет как роль первоисторика.Рукопись книги уже вызвала интерес не только журналистов, но и социологов и политологов, описывающих современное российское общество со своих позиций. Книга, безусловно, будет полезна для молодых сотрудников медиа и студентов соответствующих вузов как детальное исследование и утверждение журналистской профессии.

Леонид Васильевич Никитинский

Учебная и научная литература / Образование и наука
Михаил Горбачев: «Главное — нАчать»
Михаил Горбачев: «Главное — нАчать»

Короткая, но яркая эпоха Горбачева погребена под штампом лихих 90-х: сменившим его правителям этот период отечественной истории неудобен — он порождает сомнения и будит мысль. На Горбачева приклеен ярлык, который одни давно прочли как «могильщик великой державы», а другие — как «великий реформатор», но так или иначе он уже как-то классифицирован и пахнет пылью краеведческого музея.На самом деле предшествующий ему брежневский «социализм» сегодня мифологизирован, а о спрессовавшемся времени перестройки поколение родившихся в 90-е и позже почти ничего не знает. Извлекая новые смыслы из известных, казалось бы, фактов, автор стремится передать самый дух политической и нравственной революции, которой стала (хотя едва ли сразу была так задумана) горбачевская перестройка.Загадку Горбачева, который возглавил могущественный СССР, как будто усыпив бдительность избравшего его на должность Политбюро, автор объясняет тем, что примерно до 1988 года он и сам ни за что не догадался бы о той роли, которая была ему отведена в российской и мировой истории.Потерпела ли перестройка провал? Сегодня кажется так. Но завтра ответ на тот же вопрос будет зависеть от того, была ли она случайным отклонением в российской истории, или очередной попыткой сменить «колею».

Леонид Васильевич Никитинский

Зал ожидания: две с половиной повести в карантине
Зал ожидания: две с половиной повести в карантине

Леонид Никитинский полагает, что журналистика и литература очень разные профессии, а «писатель» – тот, кто может заработать этим на жизнь. На самом деле и в жизни, и в книгах (а в издательстве «Время» ранее вышла его книга «Белая карета») он перемешивает журналистику и литературу в разных пропорциях. Рассказ «Карантин», как пишет автор, «полностью выдуман». Но о жизни и нравах Конституционного суда он расскажет не меньше, чем качественный газетный репортаж. А вообще-то и больше. Опубликованный «Новой газетой», он сразу же вызвал одобрение одних и возмущение других. Только вот в «неправде жизни» автора никто не обвинил. Повесть «Алиби» – гротеск, фантасмагория. Но мы что, не читали в Сети про членов местных избиркомов, вылезающих из участков по пожарной лестнице с пачкой фальшивых бюллетеней в зубах? Пожалуй, в «Зале ожидания» писателя Никитинского больше, чем журналиста. Это тот случай, о котором он сам пишет так: герои родились в голове у автора, «а дальше они все бегают уже сами по себе, и надо за ними только внимательно следить». За героями Леонида Никитинского следить увлекательно и тревожно – очень уж они непредсказуемые. Зато книги про них получаются «умные, человечные и нежные» – определение Людмилы Улицкой.

Леонид Васильевич Никитинский

Проза / Современная проза