Читаем Мийол-странник полностью

— Ну, как вам? — спросила у магоклона Ламина, когда первое отделение концерта подошло к концу. Глаза её сверкали заметно ярче и слегка покраснели; последней песней Каллиони выбрала лирическую балладу о разлуке.

— Миленько, — ответил магоклон.

— И только? Хотя… — лёгкий, почти искренний вздох. — Мужчины!

— При чём тут мой пол? — словно бы слегка обиделся Мийол. — Настоящая музыка способна тронуть сердце любого разумного, имеющего уши. Но… если хотите, я могу дать развёрнутый анализ услышанного.

— Хочу. Дайте.

— Ну что ж. Начну с качества исполнения. Уровень достойный, хотя не блестящий. Огрехов недостаточной сыгранности нет, но имеет место зажатость. Музыканты — особенно это касается первой каэли и ударника — слишком много думают о том, как бы не уронить планку и не вызвать неудовольствия публики. Отсюда техничность, прикрывающая недостаток искренности. Я был бы рад тайком подслушать их репетиции, там игра должна быть… поживее.

«И это правда. Сидя в двадцати шагах от сцены, трудно не уловить связанностью особый сорт напряжённости в музыкантах… а затем сыграть взыскательного ценителя».

— Продолжайте, — кивнула инь-Ксорирен. Губы её слегка дрогнули, словно она хотела их поджать, но удержалась.

— О солистке. Своего прозвища Медоголосая заслуживает в полной мере: её сопрано имеет невысокую силу, но большую чистоту и мягкость. Жаль, что она лишена уникального тембра, а также излишне любит собственный голос, отчего сдерживается. Не прикладывает усилий даже там, где это могло бы раздвинуть пределы доступного. Если бы Каллиони шла стезёй Воина — она не использовала бы Усиления краткого.

— Ясно.

— Ну и напоследок. Репертуар. Дурного слова не скажу, всё отработано многократно. Но… он однотонен. В нём даже с лупой не сыскать тематических контрастов. Любовь, любовь, снова любовь и под конец — любовь. Это прекрасное чувство и вариации отношений отражены в песнях, однако заедать липовый мёд гречишным, а затем медовухой запивать… этак можно и слипнуться.

— Быть может, вы ещё и подскажете Каллиони способ улучшить выступления? — повернулся к паре Ламины и магоклона гигант, превосходящий ростом Мийола на голову. Его массивная, перевитая мышцами фигура выдавала принадлежность к клану Рафсайид. И давила, давила одним только присутствием. — А, уважаемый эксперт? Что скажете?

— Я эксперт в магии, а не музыке, уважаемый. Но совет дать могу. Полагаю, помимо вполне очевидного расширения репертуара ей и её коллегам по сцене могло бы помочь введение в коллектив второго солиста. Причём, максимального контраста ради, этакого звероватого громилы, поющего басом. Тут и возможность брать чисто мужские партии, и дуэтные темы, и расширение мелодического диапазона. Что не отменит возможности исполнять старые, отработанные примерно до блеска вещи. Никаких потерь, сплошные приобретения.

Гигант хмыкнул одобрительно (впрочем, Мийолу показалось, что его одобрение относится скорее к невозмутимости, сохранять которую рядом с таким Воином мог далеко не каждый):

— Для эксперта не в музыке совет хорош.

— Просто мне довелось послушать пару именно таких контрастных дуэтов. И это звучало… поразительно. Стороннее мнение и совет профана недорого стоят, так почему бы не высказаться?

Тут началось второе отделение концерта, и разговор пришлось прервать. Однако не прошло и получаса, как инь-Ксорирен повела себя довольно странно. В чисто инструментальной паузе меж двух песен она встала, жестами и знаками зазывая магоклона за собой. Мийол противиться не стал, хотя как Хантер последовал за парой уже после того, как та покинула «огненный» зал — исключительно конспирации ради.

— Что случилось, уважаемая? — спросил он устами призыва.

Вместо ответа Ламина молча покачала головой, продолжая мягко увлекать своего спутника за руку куда-то в направлении левого крыла. Услужающие — все молодые и красивые, как на подбор, с заметным преобладанием женского пола — смотрели на неё и магоклона так, словно те скрывались под заклятьем или умением невидимости; а вот у Хантера первая же попавшаяся навстречу услужающая спросила, что почтенный гость ищет и не может ли она ему чем-нибудь помочь… глядя при этом на рослую фигуру в дешёвом глухом плаще и грубой маске со странной смесью испуга и интереса.

— Помочь? Хм. Для начала: как тебя зовут?

— М-меня?

— Да. Тебя.

— Ассиле, почтенный, — щёки услужающей слегка покраснели.

— Скажи, Ассиле, что у вас находится в том крыле?

— Если почтенному гостю дома угодно, — лёгкий поклон и робкая улыбка, — я могу показать. Эта услужающая не очень опытна, но не ей спорить с выбором господина.

«Стоп! Так это же…

Хотя…

…почему бы и нет?»

— Тогда веди, Ассиле.

Та поклонилась снова. Затем взяла Хантера за руку и повела за собой в уже знакомой — спасибо ощущениям магоклона — манере. Мийол под маской сглотнул.

Но не остановился.

«Похоже, моя тренировочная сессия по этим делам грозит стать куда интереснее, чем я рассчитывал. О применении человеческих и не только призывов в этой области тоже я думал, но переходить к практике так быстро — и в таких обстоятельствах…»