Читаем Мийол-странник полностью

На траверзе правого борта (впрочем, сестра тут же начала разворот в нужную сторону) синевато-серая морская вода меняла цвет. Разбросанные в беспорядке пятна более тёмных и более светлых участков переходили в зелень мелководья. И уже из этой зелени вздымались отвесно где столбы, где кривые зубья, где каменные бугры. Оттенки скал не отличались однородностью: там попадались и песчано-жёлтые в красную полосу, и чёрно-зелёные, и угрюмо-багровые, и серовато-синие, и даже две-три скалы чистейшего, кипенно-белого цвета. Хаос магического фона словно вылился на материальном уровне в такой же хаос камня и волн. Ибо — да, у подножия Баалирских рифов море как будто вскипало и яростно набрасывалось на них.

Стереть! Смыть! Устранить!

Море умывалось в этих попытках белой пеной, откатывалось назад… временно. За всякой неудачной попыткой следовала новая, порой ещё более яростная. Море словно знало, что капля точит камень — и уж в чём в чём, а в каплях недостатка не испытывало.

— Первый раз вижу на Планетерре нормальный прибой, — заметил тихо подошедший Ригар. — Интересно, что его порождает?

— Если верить лоции, — сказала Васаре, — район является природной трисекцией двух дальних стихийных планов — Камня и Вод — с Поверхностью. Не спрашивайте, как такое вышло. Если кто и знает, магам младших уровней не сообщил.

— Магический феномен, значит…

— А разве прибой бывает естественным? — удивился Мийол. Но тут же вспомнил кое-что из показанных отцом иллюзий. — О! Глупый вопрос. Снимаю его.

— Поздновато, — ввернула Васька. Впрочем, без лишнего яда.

— Итак, Баалирские рифы нашлись, — Ригар. — А где Гнёзда?

— По идее, они где-то… там, — определилась носительница контрольного ожерелья, махнув рукой в район третьего румба по курсу. И тут же довернула нос яхты на те же три румба. — Скоро должны показаться. Братец, тебе ничего не хочется сделать?

«Хватит уже бегать!»

Мийол сократил дистанцию, обнимая сестру, и чмокнул её в нос.

— Спасибо за напоминание… и заботу, — последнее слово он шепнул ей прямо в ухо.

— Ты что творишь? — шёпотом возмутилась Васька, — отец же тут…

— А он не против.

Выдав стратегическую информацию, капитан «Хитолору» расчётливо цапнул навигатора чуть пониже спины и стремительно ретировался.

Брачные игры — это весело, но перед прилётом и впрямь стоит экипироваться.

«А также заранее призвать… хм. Кого? Вариантов много, но… пожалуй, да. Для первого впечатления — самое то, что надо. Мана восстановится быстро, да и зелье Силы на крайний случай найдётся, так что можно даже усилить призыв…»

Однако если человек хочет отложить брачные игры и заняться делом, это вовсе не значит, что брачные игры позволят так просто отложить себя. Отдав связанностью сигнал «готовность» для Рикса и Шак, Мийол разложил на палети в своей каюте снаряжение — но сделать больше не успел. Возникнув на пороге, Эонари…

«Без платков!»

…приблизилась так быстро, что он толком рта не успел раскрыть…

«Опять залип, любуясь».

…легко обхватила прохладными ладошками его голову, он ещё заметил, как потемнели её прекрасные серые глаза, и…

— На удачу, — шепнула она, мило розовея. И сбежала.

«А с Васькой оно даже близко не так было…

Это гормоны. Определённо. Жизненная алхимия… даже сквозь Ускорение Магических Действий прошибает! Навылет!

Всё. Собраться — и вперёд. Дела не ждут.

Эонари… не имя, а перебор струн арбесса…»

Рифовые Гнёзда оказались ещё одним образчиком необычного поселения, вроде Лагеря-под-Холмом. Только если в последнем люди строились при помощи дерева и вокруг огромных деревьев же — в царстве солёных вод и камня с привычным материалом не задалось. Любую щепку, любую доску в Гнёзда приходилось завозить с земли, что автоматически включало в цену древесины транспортную наценку. Не говоря уже о том, что и на земле, в самых густонаселённых областях, выращивание деревьев требовало серьёзного времени, занимало дефицитные пахотные земли и потому влетало в немалые суммы. Даже для постройки кораблей столь нужного материала отчаянно не хватало!

Но местные выкручивались, разумеется.

Как позже узнали Мийол с командой, население Гнёзд делилось, грубо говоря, на три категории, в зависимости от стиля жизни: бортовиков, гамачников и скалогрызов.

С первыми всё понятно: на чём приплыли — ну, или прилетели — на том и живут. Часть бортовиков, и очень немалую часть, представляла голь босопятая в кое-как латаных лодках под линялыми да дырявыми тентами. А часть, как водится, жила в роскошных капитанских каютах собственных судов тяжёлых классов. Но общим местом оставалось одно: ассоциированность. Все бортовики, даже босопяты распоследние, в теории могли в любой момент покинуть Рифовые Гнёзда, потратив на сборы не более получаса. И поди, найди их потом!