Всякая культура обладает своим набором символов, знаков и жестов, дополняющих основную речевую коммуникацию. Традиционное тибетское приветствие включает несколько характерных жестов. Человек правой рукой снимает шапку, полуприседает в легком поклоне, наклоняя голову левым ухом вперед, и максимально высовывает язык, при этом произнося: «Тэму!», что означает «Здравствуйте!». Высунутый язык символизирует мирные намерения: он говорит гостю, что у человека нет оружия, а язык красный – если бы он замышлял отравление, язык был бы черным. Нередко тибетец также оттягивает правую щеку правой рукой, а левой почесывает затылок.

Если навстречу попадается знатный человек, едущий верхом, тибетец, будучи тоже на коне, обязательно спешивается; если он пеший, то уступает дорогу, отходя на обочину и приветствуя знатного словами: «Гуце ринг!» («Долголетия уважаемому господину!»). Разговаривая с человеком более высокого социального положения, тибетец в знак уважения чешет затылок, прикладывает руку к своей ляжке и называет собеседника «гушу» – «высокородный». В беседе со старшими и знатными принято кивать головой, показывая одобрение их словам, и периодически всасывать воздух со звуком, приговаривая: «Лагсо, лагсо» («Хорошо, хорошо»). Голоки, в отличие от других тибетцев, не высовывали язык при встрече, а приветствовали друг друга поцелуем.

Большой палец, поднятый вверх, обозначал, что дела идут отлично, мизинец – прескверно. Промежуточные пальцы означали состояние между этими крайностями. Два больших пальца – высшая похвала, два мизинца – крайнее порицание. Чтобы выразить сочувствие, тибетец наклонит голову, прижмет ее к голове другого и высунет язык. Ладонь, повернутая кверху, означала отрицательный ответ.

Почетных гостей встречали цампой – традиционным блюдом из ячменной муки, украшенным фигурками из масла. Отъезжающих осыпали зерном, желая им счастья и благополучия. Женщины подавали им одной рукой чашу с ячменным пивом, другой рукой – цампу.

Тибетцы дарили друг другу продукты, вещи, деньги и хадаки. Деньги, вещи и продукты передавались в руки одариваемому, а хадак – длинный узкий платок, похожий на шарф или полотенце, – обычно вешали ему на шею. Хадак преподносили как знак уважения, дружбы и добрых пожеланий.

Это особый, традиционный тибетский способ дарения. Хадак – ритуальный шарф, мог быть желтого, белого, синего или черного цвета и достигать длины от одного до трех метров. На более дорогих хадаках часто изображали буддийских божеств или украшали их вытканными цветами. Распространенным подарком также считалась разделанная и выпотрошенная туша барана, аккуратно установленная в сидячей позе. Неприличным считалось дарить пустой сосуд, тогда как любая посуда с цампой или другой едой была хорошим подарком. Получивший дар обязательно должен был ответить встречным подарком; принять что-то и не отблагодарить считалось позором. Была даже пословица: «Тот, кто не может ответить на обращенные к нему слова, – пьян. Тот, кто не в состоянии ответить на съестной подарок, – нищий».

Цампа

Богато украшенные красные двери с хадой внутри храма Сун Зан Линь Си. Шангри-Ла, Китай

Тибетцы верили, что начинать новые дела не стоит по вторникам, четвергам и субботам, так как эти дни считались несчастливыми. Наиболее удачными днями были понедельник, среда и воскресенье. Счастливые дни месяца – 9-е, 13-е, 19-е и 21-е. Например, отправляясь в путь, тибетец предпочитал выбрать «счастливый» день, а если обстоятельства требовали выехать в «несчастливый», он посылал вперед свою шапку или другой предмет одежды, чтобы обмануть злых духов.

Приметы также играли важную роль. Если вода из лужи текла в том направлении, куда ехал путешественник, это считалось добрым знаком. Хорошо было встретить теленка, сосущего молоко, или женщину с полными ведрами воды. А вот встретить на пути старуху в лохмотьях с пустой корзиной считалось плохой приметой. Если предстояла опасная дорога, путнику советовали «забыть» что-то дома, что, по поверью, должно было обеспечить благополучное возвращение.

<p>Камни и «козлы»</p>

Для продления жизни в Тибете считали полезным полежать на камне, который использовали для разрубания тел. Особенно ценили камень у ритода (отшельнической обители) Пабонха, неподалеку от монастыря Сэра. Считалось, что этот камень был привезен из Индии, родины буддизма. Даже сам далай-лама не чурался покататься нагишом на этом камне, который был вымазан и отполирован прикосновениями множества тел.