Читаем Мифы о России. От Грозного до Путина. Мы глазами иностранцев полностью

Большинство европейцев, работающих в России, — экспаты: они приехали как сотрудники иностранных компаний, зная, что задержатся здесь на несколько лет, а потом продолжат свою карьеру в другой стране. Таким образом, приезжая, они не говорят на русском языке; им не хватает времени, чтобы ходить на занятия; они обычно работают на английском или общаются через переводчиков. У них нет личных проектов в России, они знают, что уедут отсюда, и действительно уезжают, обогатив свой словарь несколькими русскими выражениями. В Москве и Санкт-Петербурге вполне можно выжить и без русского языка, во многих ресторанах есть меню на английском языке и даже относительно англоговорящий персонал. В других городах английским не обойдешься.

Иностранцам, которые приезжают по личному желанию и выбору, желая найти работу, но не имея договоренности с компанией в России, русский язык необходим, жизненно важен. Задолго до переезда в Москву я решил как можно скорее изучить русский язык и наивно думал, что года на это мне хватит. Так что я решил пойти по пути большинства иностранцев: приехать в Россию по студенческой визе и записаться в знаменитый МГУ на ускоренные курсы русского языка. Я тщательно подготовил досье на поступление в университет, продумывая каждую деталь.

Я приехал в Москву 18 февраля поздно ночью, 19-го утром меня разбудил телефонный звонок университетской администрации. В Москве было 11 часов утра, а у меня спросили, почему я еще не в университете.

— Вы должны зарегистрироваться, и максимум в тринадцать ноль-ноль вы должны быть здесь, — строго проговорил голос на прекрасном английском языке со славянским акцентом в стиле «девушка Джеймса Бонда».

Я собирался соблюдать правила, а потому сразу же отправился в МГУ.

Дорога с востока Москвы до юго-запада, где находится университет, озадачивает того, кто еще не осознал размеров столицы. Путь из Новогиреева до МГУ составляет около часа на метро и четверть часа пешком. Таким образом, нужно потратить два с половиной часа на дорогу туда и обратно, чтобы сходить на три часа уроков русского языка. Несомненная арифметическая логика Москвы. С тех пор я привык и, как большинство жителей столицы, думая, что поездка на метро займет полтора часа, решаю: «Нормально».

Администрация центра для иностранцев МГУ отправила мне план кампуса, который казался простым и понятным. Вход, большая аллея и три прямоугольных здания, очерченные красным; было сказано, что администрация в последнем здании на нижнем этаже (французы называют его цокольным, русские — первым). Выйдя из метро, я попытался обратиться к первым попавшимся русским с одним словом: «University?» Они молча и не остановившись махнули рукой — посмотрев туда, я увидел огромное здание. «Удивительно, что русские отвечают, не останавливаясь, и даже не поворачивают голову, чтобы посмотреть спросившему человеку в глаза», — отметил я. Другие места, другие обычаи. Я прошел вдоль стен кампуса и наконец зашел через главный вход и начал искать здание, указанное на плане.

Не удивлю русского читателя, сказав, что мне не удалось найти нужное строение. Было невозможно найти ни правильный корпус, ни подъезд в этом хаосе и на территории кампуса. Банки, рестораны и магазины соседствовали с административными зданиями — а их охранники говорили только на русском языке. Никто из них не смог ответить на мои вопросы на английском.

Я позвонил в центр изучения русского языка, но, к сожалению, мою «девушку Бонда», свободно владеющую английским языком, заменили исключительно русскоязычной. Она объяснила, как добраться до офиса, вот только я ничего не понял. Так что я ходил и безнадежно искал здание на карте. Именно в этот первый день я обнаружил, что в России за строением с номером 6 может последовать здание номер 42, затем — 16. Часа через два с помощью азиатского студента, казавшегося таким же потерянным, я наконец нашел административный корпус.

Во Франции за такое принято извиняться и высказывать хоть какой-то минимум сострадания к потерявшемуся человеку. В администрации французского университета мы услышали бы фразы типа: «Извините, что нет никаких знаков, это из-за работ», или: «К сожалению, офис только что переехал и мы до сих пор не установили новые указатели», или хотя бы: «Вам не трудно было нас найти?»

В России — совсем нет: темная, неприятная, довольно пышная дама лет сорока встретила меня неудержимым речевым потоком. Она говорила громко и быстро, не учитывая того, что, возможно, я знаю всего десяток отдельных русских слов.