Читаем Метро полностью

– Ну, допустим, а снегоходы? Получается, мы нарушаем правила…

– Ни-ни, Игорь Николаевич, – вскочил Мирзакарим Викторович и повторил, – ни-ни! Нельзя упоминать это слово применительно к себе. Только не в условиях властного ритуала.

Начальник откинулся в кресле и с интересом посетителя зоопарка, увидевшего забавного зверька, посмотрел на Мирзакарима Викторовича.

Тот привычно возбудился, как он всегда делал перед публикой и перешел на патетический тон.

– Русский правитель никогда не нарушает правил! По одной простой причине – никаких правил для него нет. Он стоит выше правил и выше законов. Это и есть одно единственное негласное правило правителя. Самое интересное, что если вы это правило нарушите, то есть начнете соблюдать общепринятые правила, то начнете терять легитимность – не реальную, упаси господи, а в глазах подчиненного народонаселения.

– А как же народные роптания, кругом ворье, чиновники, олигархи и так далее?

– А это тоже традиция. Ругают на кухнях, а увидят живьем – упадут на колени. Инстинкт понимаете. Это как с американцами – они враги, а появись такой американец, в каком-нибудь русском захолустье будут смотреть как на господина.

– Это же простое русское гостеприимство.

– Гостеприимство да, но я сейчас не об этом. Вот приедет в то же захолустье китаец или скажем турок. На них будут смотреть свысока, но не на американца или западноевропейца.

– Почему?

– Комплекс провинциала. По этой причине и внимание, что они там думают о нас – люди в пробковых шлемах.

– И как это связано с нарушением правил?

– Самым прямым образом. В русском миропонимании, власть – от бога. И если царь живет по правилам, по закону – значит он простой смертный. Для европейского правителя это плюс, для русского – минус. Русский правитель должен стоять над законом, как и положено богу. И чем демонстративнее он нарушает этот закон, подчеркивая при этом, что никакая ответственность ему не грозит, тем выше его власть, тем ниже поклоны.

– Поэтому так популярны в России тираны?

– Опять эти негативные интонации, – Мирзакарим протянул руки, – поймите, абсолютная власть это не что-то плохое. Да, здесь она кажется дикой, но в этом ее настоящая ценность.

Мужчина вздохнул и печально задумался. Мирзакарим Викторович с каким-то странным сомнением посмотрел на него.

– Я слишком долго прожил в Европе, – как бы оправдываясь, произнес мужчина, заметив его взгляд, – а в России работал по стандартам западных систем. Да у нас и русские сотрудники ментально ближе к европейцам.

– Но сейчас вы имеете дело с русским народом. Нет ничего плохого в управлении им иностранцами. Среди русских правителей их было большинство. Главное понять русскую душу. Здесь очень сильный центр власти. Люди его чувствуют, поверьте, – загадочно сказал Мирзакарим Викторович, не мигая глядя на начальника, – у русских людей особый дар – они интуитивно чувствуют власть. Даже если она официально невидима.

Начальник, будучи человеком сообразительным приподнял бровь.

– Вы сейчас на что-то конкретное намекаете?

– Работа с людьми – мое призвание. Я всего лишь хочу сказать, что источник власти не нужно прятать от людей. Сейчас он произведет на них самый сильный эффект. Настолько сильный, что даже сомневающиеся станут преданными рабами, а остальные единогласно обретут новую веру.

– Я вас не понимаю. Что вы хотите сказать? Что есть еще какие-то центры власти здесь?

Мирзакарим Викторович, обладавший острейшим чутьем на любые реакции начальства, уловил жесткие нотки и мгновенно перестроился. Тень с его лица сошла, и на него вернулось прежнее безграничное подобострастие.

– Я хочу сказать, что не стоит стесняться проявлять эту власть. Вам, Игорь Николаевич может показаться, что-то излишне грубым, но поверьте – не нужны эти моральные меры. Правитель должен быть недосягаем, он должен вершить судьбы – казнить и казнить, тогда он обретает истинную народную любовь и становится богом.

– По-моему, вы утрируете, Мирзакарим Викторович, – иронично заметил начальник, и мужчина в кимоно понял, что все вернулось на круги своя, – мне кажется, вы снова вошли в роль. Впрочем, справляетесь вы очень хорошо. Мы все довольны, надеюсь, это продолжится впредь.

Мирзакарим Викторович с улыбкой принял похвалу и поклонился.

– Еще один вопрос, – Игорь Николаевич взял со стола серебряную «Монтеграппу», – принимаю, что вы по-своему все объяснили и, тем не менее, правила у нас все-таки есть и хотя бы между собой мы обязаны их соблюдать.

– Вне всякого сомнения. Здесь я верный солдат.

– Так вот, касаемо правил пребывания. В вашем жилом блоке вы разместили пассажира. Точнее пассажирку…

Мирзакарим Викторович напрягся.

– Ну да. Ну, то есть, я понимаю, что это не полагается. Но ведь я тоже, что называется от сохи. Я не проходил тестов, меня призвали в последний момент. Там у меня осталась жена, а произошедшее здесь исключительно медицинский фактор. Без определенных вещей, я теряю эффективность в разы.

– Я понимаю, – деликатно сказал начальник, – но относительно разделения, порядки особенно строгие.

Мирзакарим Викторович состроил скорбное выражение лица.