Читаем Метод 15/33 полностью

И в самом деле, скоро мы увидели хвост припаркованного «фольксвагена». Из выхлопной трубы вился дымок, отчетливо видимый в холодном воздухе.

Я зашел со стороны водительской двери и подобрался ближе. Отчетливо, как если бы до нее было не больше фута, я увидел Лизу, которая моргала с бешеной скоростью, похоже, находясь в трансе. Она выглядела в точности как на школьной фотографии в ее деле — том самом, который передали не той команде. Тип, который, видимо, и был Динг-Донгом, сидел лицом к ней и меня не видел. Похоже, он что-то кричал ей прямо в лицо. Как странно они выглядели — жертва и преступник, — сидя в машине посреди леса лицом друг к другу.

Я крикнул, чтобы он поднял свои долбаные руки вверх.

Лола тоже что-то от него потребовала, но я услышал только слово «засранец».

Я увидел, как Лиза перестала моргать, когда этот тип обернулся ко мне. Увидел, как она толкнула его в плечо и выхватила у него пистолет.

Она и в самом деле это сделала? Я даже растерялся, увидев подобные действия в исполнении ребенка. Но не забывайте о моем зрении. И я стоял всего в десяти ярдах от них. Я увидел то, что я увидел, как если бы я сидел в машине рядом с ней и наблюдал за ее действиями в замедленной съемке. Девочка отняла у него пистолет.

Но я все равно продолжал в него целиться.

Я думаю, что-то во мне проявилось. Еще неведомое мне спокойствие. Мне кажется, я не чувствовал ничего, и это было приятное ощущение. Возможно, единственным моим чувством было облегчение, что мне удастся еще раз почесать этот старый рубец, что я снова смогу искалечить жуткое существо. У меня было столько сообщников: Лола, Бойд и даже жертва. Я читал ее дело и знал, что это очень одаренный ребенок, а также помнил о затруднениях, которые она испытывает с эмоциями. Сидя в машине с пистолетом преступника в руках, она выглядела абсолютно спокойной.

Я даже заметил на ее лице легкую ухмылку. Горделивую ухмылку.

Я стучу и стучу, и ты отворяешь.

Дьявол и в самом деле женского пола.

Почему я не выстрелил, пока у меня была такая возможность? Почему я не продырявил ему череп? Да, я, разумеется, мог это сделать. Все закончилось бы гораздо быстрее. Но выстрел с того места, где я стоял, означал бы его мгновенную смерть. Этот тип сполз так низко на низком сиденье «фольксвагена», а дверца была такой высокой, что я видел за стеклом автомобиля лишь его голову. Выстрел в голову означал конец. Я не боялся его убить. В этом не было никакой проблемы. Проблема заключалась в том, что я действительно хотел, чтобы он мучился до конца своей никчемной жизни. Я хотел, чтобы он был изуродован и страдал, навечно запертый в камере-одиночке. А еще лучше было просто бросить его ко всем остальным заключенным государственной тюрьмы. Разумеется, я был федеральным агентом, работающим на федеральное правительство, но никто не мог запретить мне приложить все усилия к тому, чтобы подать его дело в суд на блюдечке с голубой каемочкой. Низкобюджетная тюрьма в Индиане была бы просто идеальным местом для этого куля с мясом. Особенно если бы я сообщил его будущим сокамерникам о его преступлениях против детей. А я был твердо намерен это сделать. И Лола, кстати, тоже. Но только после того, как она пообщается с ним наедине. А я бы закрыл на это глаза.

Почему Лола стала такой, как я ее знаю? Слушайте, это ее прошлое, и вы можете сами попытаться извлечь из нее правду о нем. Я провел рядом с ней немало лет, но мне не известно ничего, кроме того, что на ней сильно отразилась жизнь в приемных семьях. Но если вам очень интересно, вперед и флаг вам в руки.

Я знаю, что мог в него выстрелить, и я бы прислушался к голосу разума, и именно так и поступил бы, если бы в моем распоряжении оказалась еще хотя бы пара секунд на то, чтобы задуматься над тем, что я делаю. За эти две секунды моя прелестная Сандра наверняка что-то шепнула бы мне на ухо. Впрочем, времени на все эти размышления мне не хватило, потому что он внезапно рванул вперед. Лизу отбросило назад, на спинку сиденья, и та игра, которую она наверняка вела, оказалась полностью разрушена. И хотя я испытывал облегчение от того, что она все еще жива, когда они скрылись за деревьями и кромкой карьера, я похолодел от ужаса.