Тверской сошел и для иного рода встреч. Ключевский, студентом живший в «Латинском квартале» на Патриарших, писал кому-то из друзей в 1862 году: «Ты знаешь, что такое московский бульвар? <…> Самый знаменитый из них в отношении охоты за шляпками – Тверской, сиречь именно тот, от которого недалеко помещаюсь я. <…> Вот, как наступит вечер, там музыка около маленького ресторанчика и, братец ты мой, столько прохвостов, что и-и! Здесь царствуют такие патриархальные нравы, что всякую даму встречную, если есть охота, ты можешь без церемонии взять под руку и гулять с ней… Нагулявшись, ты можешь, если опять есть охота, попросить спутницу (признаться, иногда очень красивую и милую) проводить тебя самого до квартиры и непременно получишь согласие. Дошедши до квартиры, можешь попросить войти, и войдет, и опять можете продолжать диспут о современных вопросах…»

Для чеховских студентов, собиравшихся в Соболев переулок («Припадок»), Тверской был местом сбора: студент Васильев жил в одном из переулков «Латинского квартала», выходящих на бульвар.

Тверской соединяет признаки Арбата и Кузнецкого Моста. Как Камергерский переулок, как Тверская улица, он сочленяет, связывает облюбованные доли московского запада.

<p>Глава XXIV. Метафизика Никольской</p>

Цвет Кремля

Замыкая круг любовной карты, нужно возвратиться в его центр. Хотя бы для того, чтобы напомнить: старинное облюбование Кремля, его обжитость царским любовным мифом не означают вестернизацию. Какой бы яркой любовной краской ни зарделся Кремль на нашей карте, – именно государева любовь держит его на стороне традиции. На стороне Замоскворечья и Таганки. На стороне Китая и земской Покровки, вместе именующихся подкремлевьем, то есть междуречным продолжением Кремля.

В подобном начертании восточным рубежом вестернизации как будто остается линия кремлевских и китайгородских стен вдоль нижнего течения Неглинной и само это течение. Но если у Замосковоречья есть облюбованная западная кромка; если безлюбовность Китай-города знает шереметевские исключения Никольской улицы; если в самом Кремле существовал первоначальный Опричный двор, – значит, необходимы уточнения границ.

Толстой в Кремле

Тесть Льва Толстого служил по дворцовому ведомству, и семья Берсов жила в Кремле. Поэтому Лев Николаевич обвенчался с Софьей Андреевной (1862) в кремлевской дворцовой церкви Рождества на Сенях.

Это очень трудно представить. И потому, что графу предстояло олицетворить арбатскую интеллигенцию, и потому, что Кремль – удел любви державной. Да, по символическому смыслу таинства венчания, каждая чета однажды коронуется. И все-таки венчальный свет толстовской свадьбы растворен в ярчайшем свете древних царских бракосочетаний.

Просто Кремль не замок посреди Москвы, а первый город. И как такой, может таить в себе скрытые трещины дальнейших разделений.

Вспомнить о том, что церковь на Сенях принадлежала женской половине царского дворца. Что эта половина побывала первым из Опричных дворов Ивана Грозного; можно сказать, Арбатом самого Кремля.

Тот же Толстой еще по крайней мере дважды приведет любовь в черту Кремля, а именно в Сенат, в зал заседаний Окружного суда. Там будут слушаться дела Катюши Масловой и о двоемужестве Лизы Протасовой; там застрелится Федя Протасов, «живой труп». Но эти слушания были судом традиции. Дворец Сената не опричен. Как весь восток Кремля, он солидарен с земщиной.

Церковь Рождества Богородицы на Сенях (слева) на акварели Ф. Дюрфельдта «Старый царский дворец в Московском Кремле». 1810-е. В центре – Теремной дворец, справа – Успенский собор

(Не был опричен и Малый Николаевский дворец Фамилии, стоявший в Чудовом монастыре, первоначально резиденция архиепископа; дворец, определенно дополнительный к Большому царскому дворцу.)

Кремлевские сюжеты Толстого, в отличие от собственной его истории, длят пусть не царскую, но земскую, а не опричную любовь. В отсутствие царей, в царственном зале бывшего правительствующего Сената, в заниженном регистре судебных разбирательств.

Опричный дворец… съездов

Сенат построен у стены по Красной площади, а все, что можно полагать иным Кремля, выстраивалось вдоль стены по стороне Неглинной либо тяготело к ней.

Так тяготел царицын двор, первый Опричный двор Ивана Грозного. Построенный на месте этого двора Кремлевский дворец съездов – современная опричнина в Кремле, его иное. Как кремлевский Опричный двор был связан с опричным Арбатом, – так Кремлевский дворец съездов идейно и архитектурно связан с Новым Арбатом, с улицей этого имени.

Потешный дворец

Между Дворцом съездов и крепостной стеной, словно причалив к ней, стоят палаты Ильи Даниловича Милославского, первого тестя царя Алексея Михайловича. Вот жест, обратный жесту выноса Опричного двора: дом тестя государева словно внесен в черту Кремля из предназначенного Занеглименья. Теперь это единственный оставшийся в Кремле дом частного происхождения. Знак частности, воспоминание о ней в Кремле.