Читаем Места полностью

1v| o3148 Вот командиры производства                И пятилеток вот бойцы                И воины животноводства                И просто жизни храбрецы                Они живут приняв все беды                На тайнозримом рубеже                Последней самой той уже                И окончательной Победы1v| o3149 Ой, народ ты мой, ты весел                Потому что весел ты                Потому что ты повесил                Лозунг местной красоты                Что он значит? Что гласит?                Уже счастье, что висит1v| o3150 Я народных героев люблю                Потому что они все народные                Ну, а разные антинародные —                Я их тоже не меньше люблю                Исторически, что ли, люблю                Потому что все антинародное                Все со временем станет народное                Да уже и сейчас ведь — народное                Это вот я как раз и люблю1v| o3151 Чем больше Родину мы любим                Тем меньше нравимся мы ей                Так я сказал в один из дней                И до сих пор не передумал1v| o3152 Течет красавица-Ока                Среди красавицы-Калуги                Народ-красавец ноги-руки                Под солнцем греет здесь с утра                Днем на работу он уходит                К красавцу черному станку                А к вечеру опять приходит                Жить на красавицу-Оку                И это есть быть может, кстати                Та красота, что через год                Иль через два, но в результате                Всю землю красотой спасет1v| o3153 Внимательно коль приглядеться сегодня                Увидишь, что Пушкин, который певец                Пожалуй скорее что бог плодородья                И стад охранитель, и народа отец                Во всех деревнях, уголках бы ничтожных                Я бюсты везде бы поставил его                А вот бы стихи я его уничтожил —                Ведь образ они принижают его1v| o3154 Выдающийся герой                Он вперед идет без страха                А обычный наш герой —                Тоже уж почти без страха                Но сначала обождет:                Может все и обойдется                Ну, а нет — так он идет                И все людям остается1v| o3155 По волнам, волнам эфира                Потерявшим внешний вид                Скотоводница Глафира                Со страною говорит                Как живет она прекрасно                На работе как горит                Как ей все легко и ясно —                Со страною говорит                А страна вдали все слышит                Невидна, как за рекой                Но молчит и шумно дышит                Как огромный зверь какой1v| o3156 Скажем здесь, у нас в России —                Революционеры все простые                Ну а там, у них на Кубе                Там они все просто в кубе                Ну, а в Африке, а в Азии —                Ни в какие просто мерки не влазеют1v| o3157 Неважно, что надой записанный                Реальному надою не ровня                Все что записано — на небесах записано                И если сбудется не через два-три дня                То через сколько лет там сбудется                И в высшем смысле уж сбылось                А в низшем смысле все забудется                Да и уже почти забылось1v| o3158 Вот Сталин со своим Василием                Оба медалями сверкают                И ослепительным всесилием —                Как видно уж судьба такая                И вправду говорят, Василий                Родился в золотых погонах                От вездесущего всесилия                Вошедшего в чужое лоно1v| o3159 Опять поляки метят на Москву                Понять их можно — ведь столица мира!                Сначала Солидарность там и Хунта                А после — прямым ходом на Москву                Как в сорок первом! Но не оттягать                Теперь земель им исконных российских                Нет, дорогой товарищ Ярузельский —                Москвы вам покоренной не видать!1v| o3160 Толпа летит, сметая все преграды                Неудовлетворенная пока                Милицанер взирая с высока                Гласит, не отрицая ее правды                Не опуская верного штыка                Гласит:                О бешенство безумной матки-правды!                О хладнокровье встречного штыка!1v| o3161 Я никогда вас не любил                И все же не убил                И никогда не уважал                И все же не пересажал                Так что вы тут себе живите                Да и меня благодарите                Что не любил                А не убил                Не уважал                А не пересажал                Так что живите                И меня благодарите                Ведь не убил                Хотя и не любил                Ведь не пересажал                Хоть и не уважал                Так что меня благодарите                Что живете-то1v| o3162 Я с климатом надо сказать что смирился                На годе на сорок втором и скажу                Что прелести даже уже нахожу                И в этом морозе и в легком морозце                Но надо признаться, что правопорядок                Скорей подошел бы по сумме примет                Для тундры скорее иль где-то там рядом                Для наших широт же, по сумме примет                В нем прелести некой пожалуй что нет1v| o3163 Весна идет — ее победа                Уж несомненна и ясна                Так выглянешь после обеда —                А там на улице весна                А там на улице и лето                И осень и зима совсем                И это полная победа                И окончательная над всем
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги