Читаем Места полностью

Он взмахивает руками: Красив! Красив! — но несмотря на откровенность моего жеста, весьма доволен этим замечанием и быстро взглядывает на женщин. Я, в очередной раз, указывая на него, делаю резкий жест и проливаю на простыни красное вино из бокала, оказавшегося в моей руке. Ставлю бокал обратно и судорожно начинаю стряхивать с простыней вино, оказавшееся сухим мелким порошком. Я мечусь по простыням смахивая многочисленные мелкие крупинки. В это время женщина за моей спиной, наскучившись всем происходящим, встает и выходит в ближнюю к ней дверь. Я оборачиваюсь и вижу, что дверь необычайно высока, профилирована сложнейшим образом и сделана из каких-то дорогих пород дерева.

— У нас в доме таких нет, — замечаю я про себя.

8-Й СОН

Я понимаю, что кому-то непременно надо уничтожить всех, бывших в определенное время в этом баре

По сумрачному гулкому бетонному тоннелю, типа подземного перехода (но чувствуется, что он находится на невероятной, чудовищной глубине) мы с приятелем проходим в какое-то пустынное помещение, но уже кубического объема типа бункера. Оно оборудовано под нехитрый вполне современный затененный бар. Его устройство просто, но приятно — длинные струганые деревянные столы с такими же скамейками. Пустынно. Видимо, для работающих в ночную смену сотрудников метро — соображаю я. Мы занимаем ближайший стол к входной двери. Вдали за стойкой возвышается колоритный бармен, как из американских вестернов. Крупный, в каком-то почти пиратско-экзотическом одеянии и, по-моему, даже с черной повязкой на одном глазу. Но в этом я не уверен. Разглядывать лень.

Приятель завел меня сюда, чтобы скоротать время до отлета. Это ближайшее к аэропорту место, а рейс скоро. Здесь хоть не слышно рева самолетов, с удовлетворением отмечаю я. И вправду — удивительная тишина.

На столе перед нами уже две кружки пива. Я сижу спиной к входной двери и замечаю на лице приятеля некую гримасу. Сразу же из-за мой спины в поле зрения выплывают два весьма криминальных типа. Они молча и уверенно направляются к бармену и наклонившись над деревянной стойкой начинают перешептываться с ним о чем-то явно криминальном же. Они редко оборачиваются на нас. И, как я понимаю, это не сулит нам ничего хорошего. Я быстро соображаю, что мы расположены совсем рядом к входной двери и, в случае чего, можно спастись бегством. Успокаиваюсь и продолжаю потягивать пиво. Взоры криминальных элементов снова обращены в нашу сторону. Я опять начинаю чувствовать себя неуютно, пока вдруг не осознаю, что их взгляды обращены куда-то вдаль за мою спину.

Я оборачиваюсь и в узком проеме открытой двери вижу за своей спиной нечто странное, неопределенное, медленно продвигающееся в нашу сторону. Приглядываюсь, как бы навожу фокус, и различаю огромное, почти в размер всего бетонного прохода, существо с многочисленными шевелящимися конечностями, наподобие гигантского насекомого.

Присматриваюсь еще внимательно и понимаю, что это некое металлическое сооружение вроде американского лунного вездехода, но гораздо более изощренное, с некими чертами даже и антропоморфности. Моментально догадываюсь, что оно начинено чудовищным зарядом взрывчатки и как только доползет до нашего помещения, все разлетится на мелкие кусочки. Немногие посетители бара понимают это не хуже меня. Они в панике бросаются к дальней маленькой дверке прямо возле стойки. Я вскакиваю, бегу вослед за ними. Мы выбегаем в какой-то большой прохладный зал, приятно матово поблескивающий в неярком освещении и выложенный светлым мрамором.

Тут я вспоминаю, что оставил в баре сумку. Но не возвращаться же! Жизнь дороже сумки! — успокаиваю я себя на бегу. Мы вбегаем на эскалатор и когда достигаем почти уже его середины, мой приятель вдруг разворачивается и бросается вниз. Я добираюсь до верха эскалатора и оказываюсь на ярко освещённой площади, заполненной людьми и свежим морским воздухом. В это время появляется мой приятель с сумкой на плече. Тут я вспоминаю, что в моей оставленной сумке все документы, деньги и авиационный билет.

— Взрыв-то не случился, — осознаю я и бегу обратно вниз. Снова оказываюсь в прохладном мраморном подземном помещении, заполненном спешащими людьми. Закрывается какой-то супермаркет, расположенный прямо здесь, и люди выносят огромное количество мягких проминающихся вещей — плюшевые мишки, подушки, одеяла и матрацы. Я, лавируя между ними, приближаюсь к той маленькой двери, из которой мы совсем недавно выскочили. Но она оказывается толстой металлической, матово поблескивающей, с огромным поворотным колесом посередине, какие бывают на банковских дверях. Я трогаю ее, но это бессмысленно — она монолитна и неподвижна. Оборачиваюсь на пустой зал и замечаю двух подозрительных личностей. Они перешептываются, бросая быстрые взгляды в мою сторону.

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги