Читаем Места полностью

Все эти метаморфозы фашистских лидеров происходили единообразно и у всех разом. Последним, поколебавшись, решился на подобное же Штирлиц. Он бросил внимательный взгляд на художника, затем на сотоварищей, затем снова на художника. Оценив ситуацию, решил лучшим для себя присоединиться к верхушке Рейха, с которой он уже, в определенном смысле, успел, наверное, сродниться за долгие годы совместной деятельности и борьбы. Во всяком случае, мне так думается. Ведь и вправду, если сравнивать с нелепой и малосимпатичной фигурой хозяина мастерской — кто вам, вернее, ему, покажется роднее и ближе? Вот то-то. А в общем-то, не знаю. Не знаю.

Решился ли он на это в целях собственной насущной пользы и дальнейшего продвижения по службе или с целью пущей конспирации? Не ведаю. Но лицо его с мгновенной скоростью произвело те же самые трансформационные операции, как и у его сотоварищей. Отвратительно и пугающе. Мучительно непереносимо.

Мундир даже с еще большим показным эффектом многочисленно треснул, дополнительной воздушной волной полностью распластав художника вдоль стены. И страшные, страшные, ни с чем не сообразные мослы полезли во все стороны.

Да, скажу я вам, это было действительно диковато. Даже больше — просто жутко. Таким оно предстало моему взору в описываемый момент.

Но действо и не думало останавливаться. Оно продолжалось и развертывалось во всем своем перформансном блеске. Ослепительные черные сапоги и сверкающие лаковые ботинки тоже мощно разошлись во всевозможных, доступных тому местах. Оттуда выглянули загнутые вниз желтоватые когти, с единым костяным стуком коснувшиеся деревянного пола. На нем остались и наличествуют поныне характерные вмятины и достаточно глубокие рваные царапины. Пол в помещении не был паркетным — простое деревянное покрытие. Доски. К тому и не очень-то хорошо струганные. Так что, к счастью, следы не испортили общей постоянной картины артистической небрежности и даже некоторой заброшенности, столь естественной для художественной мастерской тогдашнего богемно-романтического бытия.

Йооох! — разом вырвалось из многих пастей. Художнику показалось, что этот звук произвели все отверстия тел и порванных мундиров. Огромные, разросшиеся туши покачивались, касаясь, толкая и тесня друг друга громадными повысунувшимися костями и мослами. Они сгрудились тесной толпой, с трудом уже помещаясь в большой комнате мастерской, моментально принявшей вид мизансцены из какой-нибудь ленты Тарантино. Той же «От заката до рассвета». Но тогда подобного имени не слышали. Были другие, которые уже и я подзабыл.

Толпящиеся подпихивали друг друга, чуть отшатываясь при неожиданном и резком появлении у соседа нового крупного мясистого нароста или костяного выступа. Вся эта единая монструозная масса разрозненно шевелилась. Уже трудно было различить среди них поименно и пофизиономно Фюрера, Геббельса, подошедшего-таки Геринга, Бормана, Шелленберга, Розенберга, хитроумного Канариса, Мюллера, Холтоффа и нашего Штирлица.

Наконец жалкие остатки когда-то прекрасного обмундирования были радостно и окончательно стряхнуты на пол, и пред художником предстало ужасающее стадо длинно-, крупно- и жестковолосых мощных существ. Глаза их полностью заплыли мясистыми лохматыми надбровными дугами. Игольчатые зрачки, как тончайшие лазеры, казалось, насквозь буравят любое каменно-бетонное препятствие. Бордово-мутные рты раздирали кривые, взблескивающие разноцветными капельками тягучей жидкости клыки.

Капли задерживались на их остро заточенных вершинах, вязко и липко, наподобие ядовитого меда, мучительно скользили вниз и падали на пол. Чуть проминались, покачиваясь, но долго сохраняли свое шарообразное обличие, не спеша растекаться лужицами.

Неожиданно все стали в такт покачиваться и единообразно притоптывать, пристукивать когтями и копытами. Это моментально напомнило художнику недавно виденный клип Майкла Джексона с ордой подобных же монстров. Клип премного впечатлил художника и даже неоднократно воспроизводился во снах с дополнительными, беспрерывно нарастающими, пугающими подробностями. Если бы художник мог восстановить последовательно, в деталях эти видения, то, к немалому бы своему удивлению, обнаружил, что они шаг за шагом, постепенно выстраивали в своей сумме и полноте именно ту самую картину, которая воочию сейчас предстала перед ним в его собственной вполне мирной мастерской. Да, подобное случается. Бывает. Но далеко, далеко не всякому подобные, если можно так выразиться, магическо-метафизические артефакты предвещают свое будущее явление вот такого рода тайными намеками. Да и поди угадай, дешифруй их в сумятице и самой, не менее невероятной окружающей жизни.

Впоследствии художник по телевизору и в кино видел немало монструозного, но оно не могло перекрыть тогдашнего первого впечатления от джексоновского клипа. Оно и понятно — в том, несомненно, был предупреждающий знак.