Читаем Месть Альбиона полностью

— Во-вторых, насчёт «неслыханно», — продолжал Ефимов уже спокойно. — Вы дважды покушались на императора. А в России император — это не просто глава государства. Это отец народа. И, стало быть, покушение на него есть преступление особое, не прощаемое. Вы переступили черту, которую переступать нельзя, — вы и ваши сообщники. Где, интересно, таких монстров откопали? Хотя, о чём я… Каков поп, таков и приход. Они же с вашей подачи десятки людей угробили, крови пролили немерено… Вот он, — яростно ткнул пальцем в Белозёрова, — чудом уцелел. И рискните сказать, что я преувеличиваю!

— Где доказательства? — выкрикнул Фитч севшим голосом.

Ефимов развёл руками.

— Формальных доказательств нет, уж не взыщите. Но мы же не формалисты, верно? Доказательства — это для суда. А у нас здесь не суд, и адвокат вам не полагается. — Наклонился к Фитчу так резко, что тот отшатнулся. — Мы просто всё про вас знаем. Всё! Про поезд и про яхту. Про народовольца Калюжного и черногорскую террористку Милицу. Про то, как вы завербовали капитан-лейтенанта Малеева, а ваш Калюжный его на глазах Белозёрова убил. Про то, как ваша Милица-Джейн уложила четырёх несчастных, ни в чём не повинных людей и за малым не прикончила Сергея Васильевича. Знаем даже про особые, скажем так, отношения с пресс-атташе посольства Хартом… Ну, это дело хоть и мерзкое, но личное. А за всё остальное вас полагается уничтожить. Раздавить, как тарантула… мистер дипломат. Вы что, всерьёз решили, что в России будете куролесить напропалую и не получите в ответ по морде?

В последней фразе было столько угрозы и презрения, что Фитч дёрнулся, словно от удара по лицу.

— Вы хотите меня убить? — медленно спросил он с нарочитым спокойствием в голосе.

Ефимов тяжело вздохнул.

— Очень хочу, — искренне сказал он. — Заслужили с лихвой. Так бы и пристрелил собственной рукою… Но зачем у своих же людей хлеб отбивать? — Указал на молодцов. — Вот они вами и займутся… если разговор пойдёт не так.

— Сплошные угрозы, одна другой хлеще, — откликнулся Фитч, кусая губы. — Один безоружный против пятерых профессионалов, — интересный расклад…

Сергей хмыкнул.

— А вы, Эдвард, уже забыли, как беседовали со мной в подвале посольства? Вы и двое ваших мордоворотов? Я-то был один и связанный. Да если бы не Элен…

При этом имени Фитч оскалился. Мутным от страха и бешенства взглядом окинул комнату и своих мучителей. Сказал, сам себя не слыша:

— Вы, кажется, не отдаёте себе отчёт, что Англия никогда не простит убийства своего дипломата, и не представляете меру последствий для России…

— Всё будет хорошо, — заверил Ефимов, присаживаясь. — Оно ведь как воспоследует? Мы трое с Сергеем Васильевичем и Семёном Борисовичем, — указал на молчавшего во время разговора человека, — встаём и уходим. Ивашов с Дерюгиным остаются. Они вас и кончат. Потом всё аккуратно перевернут вверх дном и тихо удалятся. Швейцар — наш человек, шума поднимать не будет. Потом повинится, что отлучился по своим делам, а в это время в квартиру будущего покойника проникли грабители. На ней же не написано, что здесь живёт дипломат. Начали искать деньги с ценностями, а тут хозяин себе на беду вернулся не вовремя. Пришлось успокоить… Да Боже ты мой! Сколько таких историй происходит в столичном городе! Не вы первый, не вы последний. — Энергично потёр ладони. — Ну, естественно, извинимся, начнём следствие, выразим соболезнование. Нам всё равно, а Её Величеству приятно… Вот как оно всё будет, Фитч. Проглотят ваши, никуда не денутся. И не воображайте, что из-за битого шпиона Альбион будет на себе тельняшку рвать или пришлёт в Балтийское море эскадру. Не смешно. Но даже если рехнётся и пришлёт, — встретим…

Проклятый Иванов (или как там его?) был абсолютно прав. Не будет Великобритания из-за помощника посла разрывать дипломатические отношения с проклятой Россией. Разве что заявит решительный протест. Но кого это испугает?

Иванов, судя по его поведению, человек в контрразведке не последний, но и не первый. Не ходят руководители на оперативные мероприятия. И если тем не менее он плевать хотел и на резидента, и на страну, которую тот представляет, то имеет на это полномочия. А полномочия в России даются с самого верха. С самого-самого.

А ведь это конец… С точки зрения русских, он, Фитч, зарвался. Совершил то, что не прощается. И если нельзя отомстить Англии, то ему-то можно. Нестарое, упитанное и такое симпатичное тело может вот-вот уйти в небытие, — на радость могильным червям… Всё ещё не веря в худшее, но внутренне дрожа, Фитч откашлялся и произнёс:

— Пока что я слышу одни угрозы. Но ясно, что вам что-то от меня нужно… Что именно?

И услышал в ответ ожидаемое: