Читаем Месть полностью

Охрана Олимпийской деревни в течение этих двадцати пяти минут получала лишь невразумительные сигналы о том, что в районе дома № 31 по Коннолиштрассе происходят какие-то беспорядки. И это неудивительно. Была ночь, и не только спортсмены, но и официальные представители власти спали. Происходящее носило спорадический характер: крики, выстрелы, затем тишина. Люди просыпались, обеспокоенные шумом, прислушивались, ничего не слышали и засыпали вновь. Тот, кто все-таки поднялся с постели и выглянул в окно, ничего не увидел. К тому же в Олимпийской деревне почти каждую ночь происходили какие-нибудь праздничные церемонии, нередко сопровождавшиеся шумными фейерверками. Так что большинство соседей израильской команды могли не усмотреть в этом шуме ничего необычного.

Примерно в 4 часа 55 минут у здания появилась одинокая фигура западногерманского полицейского из охраны деревни. Полицейский не был вооружен. Увидев человека в капюшоне, стоящего перед домом № 31, он пробурчал: — «Что все это значит?», но ответа не получил. Террорист предпочел скрыться за дверью.

Между тем спасшиеся двое израильтян уже подняли тревогу. Добравшись до зданий, где разместились команды Южной Кореи и Италии, они оповестили охрану о случившемся.

В течение следующего получаса террористы передали властям напечатанные по-английски тексты, содержащие их требования. Тело Моше Вайнбергера было выброшено на улицу.

Террористы требовали освобождения 234-х палестинцев, захваченных «милитаристским режимом в Израиле». Списки их были приложены. Помимо палестинцев, в них были включены также имена некоторых лиц, арестованных в Западной Германии. В их числе были Ульрика Майнхоф и Андреас Баадер — лидеры группы, получившей их имя, арестованные западногерманской полицией в июне этого года. Террористы настаивали также на предоставлении им трех самолетов, которые доставят их в «безопасное место». Только там, в этом «безопасном месте», они обещали, если будет достигнута договоренность, освободить израильских спортсменов. Они писали, что будут ждать до девяти часов утра. Если к этому времени договоренность не будет достигнута, говорилось в документе, заложники будут ликвидированы — «все сразу или по одному».

Началась обычная в таких случаях процедура переговоров. Высокопоставленные должностные лица в Западной Германии предложили федаинам вместо израильтян себя в качестве заложников. Это предложение нескольких мужественных людей — двоих министров федерального и баварского правительств, мэра Олимпийской деревни и помощника комиссара полиции в Мюнхене — было отвергнуто. Однако продлить срок ожидания ответа до полудня террористы согласились.

По имеющимся сведениям, канцлер Западной Германии Вилли Брандт в течение десяти минут разговаривал с премьер-министром Израиля Голдой Меир. Результат этого разговора можно было легко предвидеть. Позиция Израиля по отношению к террористам была хорошо известна. Никаких сделок. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Хотя западногерманские политические деятели не пытались оказывать какого-либо прямого давления на Израиль, однако хорошо известно, что они усматривали в позиции израильского правительства неоправданное, с их точки зрения, отсутствие гибкости, чреватое серьезной опасностью. Почему, спрашивается, не может Израиль отпустить, к примеру, дюжину содержащихся в израильских тюрьмах федаинов? Почему не дать террористам возможность «спасти свое лицо», освободить заложников и покинуть Мюнхен? Западная Германия, со своей стороны, была готова выдать им Ульрику Майнхоф и Андреаса Баадера и заявила об этом сразу же.

Переговоры продолжались. Сроки постепенно отодвигались. Теперь уже до девяти часов вечера. Террористы пошли на уступки, ограничив свои требования одним самолетом, который должен был доставить их и заложников в Каир. Там (если Израиль не освободит пленных палестинцев) они казнят заложников. Это было хоть и небольшой, но все же уступкой по сравнению с первоначальной угрозой убить заложников на месте, перед отлетом из Мюнхена.