Читаем Месть полностью

Но Ганс не пошел бы ночью к утиному пруду, если бы кто-нибудь следовал за ним. Конечно, из машины, идущей по Остпаркштрассе, легко было увидеть, как Ганс входит в парк. И кто-нибудь, изучивший его привычки, легко мог догадаться, где его найти. Но о существовании утиного пруда никто, кроме Авнера и Стива, знать не мог.

Парк был велик. Ганс мог направиться куда угодно. Найти его в парке было немыслимо. Человек, посланный, скажем, террористами, чтобы его убить, мог окоченеть до того, как наткнулся бы на Ганса, в этом маленьком уединенном от мира уголке. Ганс не был ограблен. Кто же в таком случае, кроме террориста, мог его убить?

Авнер вынул из его кармана бумажник, в котором были немецкие водительские права и удостоверение личности. Никаких других документов не было. Авнер заметил, что более всего сгустков крови скопилось на груди Ганса. Он нащупал в этом месте и продолговатую дыру в свитере. Уверенности быть не могло, но, вероятнее всего, Ганс был убит ножом. Это было совсем непонятно. Как мог кто-нибудь подойти к Гансу настолько близко, чтобы ударить его ножом? Почему Ганс не вытащил пистолет? Значит ли это, что он ничего опасного для себя не заметил? Или нападающий навел сам на него дуло пистолета? Но в этом случае невозможно было себе представить, чтобы Ганс не шелохнулся и покорно ждал, чтобы его зарезали. При виде ножа он непременно должен был хотя бы рефлекторно поднять руки в протестующем жесте. Однако Авнер нигде — ни на перчатках, ни на рукавах, не смог обнаружить порезов или следов крови. Казалось, что Ганса зарезали во сне.

Невероятно.

Авнер тут же подумал о том, что мало что знает о сексуальной жизни Ганса. Ганс был женат, но это могло и ничего не значить. Никаких намеков на гомосексуальные склонности в поведении Ганса не было. Даже мысль об этом казалась в общем нелепой. Но ведь Авнер и в самом деле ничего о нем не знал. Остпарк зимой, в январе вряд ли был подходящим местом для свиданий гомосексуалистов. Но что если Ганс ошибся и попытался сделать кому-нибудь неподобающее предложение? Может быть, это было причиной его смерти?

Авнер не стал делиться со Стивом своими мыслями, поскольку они и ему самому казались абсурдными, а Стив за такие предположения мог и ударить.

— Я пойду звонить, — сказал он Стиву. — Жди меня у входа в парк.

Ближайший телефон-автомат на Остпаркштрассе находился всего в десяти минутах ходьбы от парка. Авнер позвонил Луи в Париж.

— Ситуация, подобная той, что сложилась в Лондоне, — сказал он. — Разрешите, я вам объясню, где я нахожусь.

Луи молча его выслушал. Авнер подробно объяснил ему, где они со Стивом будут поджидать людей «папа́».

Француз ни о чем больше спрашивать не стал. Ничего объяснять не стал и Авнер. Луи только спросил:

— Могу я еще что-нибудь для вас сделать?

— Не сейчас во всяком случае, — ответил Авнер. — Спасибо.

Это был их последний разговор. Хотя тогда Авнер этого еще не знал.

Вдвоем со Стивом они стояли у главного входа в парк. Около полутора часов они ждали прихода людей, которые должны были забрать тело Ганса. Позднее Авнер вспоминал, что они даже не чувствовали холода. Оба молчали. Говорить, как будто было не о чем. За все это время они обменялись лишь двумя репликами.

— Ты звонил «папа́»? — спросил Стив. — Скажи, ты не думаешь, что они причастны к этому делу?

— Нет, не думаю, — ответил Авнер.

Это так и было. Но в любом случае в данной ситуации ни к кому другому обратиться было нельзя. Даже если он ошибался относительно «папа́». Немецкая полиция, обнаружив тело Ганса, могла начать расследование. Допустить этого Авнер не мог. Пусть даже Ганс был убит при содействии «Ле Груп». И теперь ими же будет похоронен. Вреда ему причинить уже никто не сможет.

Через некоторое время Стив заговорил вновь:

— Было время, когда я думал, что мы просто молодцы. Может быть, это было всего лишь везением. А теперь счастье от нас отвернулось.

Авнер ничего не ответил. Что он мог сказать по этому поводу? Замечание Стива в эту ночь как нельзя лучше подытоживало их деятельность.

Люди «папа́» прибыли в начале пятого в небольшом грузовичке, который мог въехать на территорию парка, не вызывая никаких подозрений. Авнер и Стив проводили их к утиному пруду. Тело Ганса положили в брезентовый мешок и отнесли в грузовичок. Рабочие были немцы. По всей вероятности, обслуживающие машины скорой помощи или похоронные бюро. На всю процедуру они затратили семь-восемь минут. Грузовичок выехал из парка задним ходом по той же узкой, неровной тропе.

Еще несколько минут Авнер видел все удаляющиеся задние огни грузовика между темными деревьями. Все было кончено. Ганса не стало. Так же, как не было уже на свете ни Карла, ни Роберта. Как будто никогда их и не было.