Читаем Месть полностью

В 1974 году активность террористов в Европе резко выросла. Акции их были успешны, в особенности организации «Национальная молодежная группа освобождения Палестины», которую поддерживал ливийский полковник Каддафи. Руководил этой организацией сначала Ахмед аль-Гафур, а позднее Абу Нидал. В ее состав входили террористы, считавшие, что «Черный сентябрь» и Народный фронт недостаточно активны в своей террористической деятельности. (Аль-Гафур был впоследствии захвачен группой Абу Иада из организации «Черный сентябрь» и, видимо, казнен.)

В 1974 году «Национальная молодежная группа» осуществила три успешных нападения на авиалайнеры. 8 октября они взорвали над Эгейским морем самолет авиакомпании Ти-дабл-ю-эй, летевший из Тель-Авива в Афины. Восемьдесят восемь человек погибли[87]. За три недели до этого, 15 сентября, террористы бросили ручную гранату в помещение «Ле Дрэгстор» на Елисейских Полях в Париже. Результат: двое убитых и двенадцать раненых. Это была совместная операция Народного фронта и японской «Красной армии». Руководил ею Карлос Шакал.

Тот самый Карлос, который заменил убитого группой Авнера Будиа. Поэтому за его действия они чувствовали себя в какой-то степени ответственными. Ничего не поделаешь. Его в списке не было. Абу Нидала тоже. Они не могли просить у Эфраима разрешения на новые операции после того, как их первоначальная миссия была аннулирована. Без разрешения действовать было нельзя. Им не найти оправданий. Единственное, что оставалось — выследить тех, кто был им поручен. В особенности Саламэ.

Если бы только им удалось его найти! Но не было никаких указаний на то, что Саламэ собирается в Европу.

Рождество и Новый год они провели во Франкфурте. Город был в праздничном настроении. Они — в прямо противоположном. Ганса обуревали противоречивые чувства. Он был подавлен и замкнут, в то же время становясь все более воинственным и подозрительным. Он стал всегда носить с собой пистолет. Прежде никто из них оружия не носил. Только во время операций. Авнер и Стив тоже стали, выходя из дома, брать с собой пистолеты. На всякий случай. А вдруг подозрения Ганса относительно «папа́» справедливы, и кто-нибудь их выслеживает. Ганс придерживался мнения, что их неудача в Тарифе была подстроена. Авнер, однако, считал, что Ганс ошибается. Их бы встретили огнем. И не один-единственный террорист, застегивающий на ходу штаны. Но после зловещей смерти Карла и Роберта, осторожность была просто необходима. Не исключено, конечно, что террористы в Тарифе были об их приезде осведомлены, но ждали их позднее. Авнер, кстати, сказал осведомителю «папа́» в Тарифе, что они пока не собираются ничего предпринимать и будут дожидаться приезда своих друзей.

Как бы то ни было, живя во Франкфурте, они стали носить оружие.

На нижней части входной двери у Ганса Авнер заметил темные отметины: очевидно, перед тем как открыть дверь, Ганс каждый раз упирался в нее коленом. Этому все агенты были обучены. Простой этот прием мог спасти человеку жизнь, если ему угрожало неожиданное нападение.

Но Ганс никогда раньше этого не делал. И не только Ганс. Все они полагали, что хорошо законспирированы, точно так же как в свое время террористы из категории «легких».

Однако, несмотря на эти предосторожности, Ганс совершал по вечерам длительные прогулки. Ходил часами по огромному парку недалеко от своего дома. Гулять он всегда любил. Но в прошлом это были нормальные прогулки в хорошую погоду. Теперь же он ходил по парку часами и в снег, не обращая внимания на пронизывающий декабрьский ветер. Бродил по пустынным дорожкам Остпарка, сидел на уединенной скамье около искусственного пруда по часу или больше. Это было его любимое место. Летом на этот пруд слеталось множество диких уток. Но сейчас, зимой, он был затянут льдом.

— Утки ведут себя разумнее, чем ты, — сказал однажды ему Стив, когда ему пришлось самому прогуляться к утиному пруду, чтобы найти Ганса.

— Не могу же я все время сидеть взаперти, — ответил на это Ганс.

Авнер его понимал. В том состоянии, в котором они сейчас находились, и Авнеру не хотелось жить одному. После смерти Роберта Стив переехал в квартиру Авнера. Выносить присутствие Стива с его холостяцкими привычками оказалось легче, чем одиночество. Авнер предложил и Гансу присоединиться к ним и снять для троих другую — бо́льшую — квартиру. Но Ганс наотрез отказался. «Обо мне не беспокойся, — сказал он. — Я в полном порядке».

К сожалению, это было не так.

6 января 1975 года, вечером, Ганс вышел из дома после девяти часов вечера. В девять часов Авнер разговаривал с ним по телефону. Они поговорили совсем недолго и расстались, условившись созвониться еще раз попозже. Так было всегда. Ганс не позвонил. В двенадцать — не ответил на звонок Авнера. Не ответил и в час.