Читаем Мессия. Том 1 полностью

Моим собственным девизом в жизни, было: надейся на лучшее и предполагай худшее. В любом случае ты победитель: либо твоя надежда исполнится, либо твое предположение исполнится, — и будет по-твоему.

Жрецы и жрицы сказали ему... Само упоминание о жрицах подтверждает, что Альмустафа говорит в те золотые, древние дни, когда не было вопроса о том, мужчина ты или женщина; женщина могла стать даже жрицей. Мужчина еще не стал самцом-шовинистом, женщина была еще свободна, имела равные с ним возможности.

Мне вспомнился замечательный исторический факт. В самой древней книге мира, Риг Веде, упоминается женщина — Гарджи. Император страны обычно каждый год устраивал великое собрание всех мудрецов, мужчин и женщин, — обсуждать смысл жизни. И дарил победителю тысячу прекрасных коров: их рога были покрыты чистым золотом, усыпаны бриллиантами.

Яджнавалкья был тогда одним из величайших учителей, но он не был мастером... — редкое явление и в те времена. Гарджи была мистиком и мастером. Ее не интересовала награда. Яджнавалкья и тысячи других прибыли рано утром, и дискуссия началась. Яджнавалкья был так уверен в своей победе, что прибыл... с опозданием — точно как любой политик. Он пришел с пятьюстами учениками, просто чтобы продемонстрировать императору: «Я не прихожу один. Эти другие люди, которые дискутируют, не имеют никаких последователей». Он мог бы быть хорошим шоуменом.

А его уверенность в своей победе показывает его эго. Вы слышали, как Альмустафа говорит: «Как могу я быть уверен в том, что смогу разделить свою истину, свое переживание?» Тот, кто знает, — сомневается. Только идиоты не сомневаются, ведь для сомнения нужен какой-то разум. А в сравнении с главным, ум столь незначителен — какая тут может быть уверенность.

Другой великий пророк, Махавира, любил отвечать на вопрос таким странным способом... каким никто и никогда не отвечал: один вопрос требует одного ответа, а Махавира давал семь ответов, противоречащих друг другу.

Вы спрашиваете его: «Существует ли Бог?»

И его слово было: «Возможно... шайот — может быть».

Это «возможно», это «может быть» не исходит из неведения. Оно исходит из бесконечности слова Бог и незначительности ума, который собирается выразить это. Он может выражать только один аспект за один раз. Поэтому у него была семисложная логика. Аристотель просто ребенок по сравнению с Махавирой, а Аристотель — отец западной логики. Но его логика двусложна — «да» или «нет». А жизнь — это радуга; вы не можете быть настолько уверены, чтобы говорить «да» или «нет». Возможно «да», возможно «нет».

Так что первое, что Махавира обычно говорил: «Возможно, "да". Но подожди, это только один аспект; язык очень беден. Возможно, "нет". Но подожди... возможно, "да" и "нет" одновременно. Но не спеши делать заключение... возможно, "да" и "неопределимое" (ни "да" ни "нет"), возможно, "нет" и "неопределимое". Возможно, "да" и "нет" вместе и "неопределимое"».

Это и есть характеристика человека, который хочет дать вам все возможные аспекты. Бог не может быть заключенным в единственное слово, поэтому он присоединил «неопределимое». Существует и много других аспектов, но я не хочу запутывать вас. Он уже и так запутал!

А Яджнавалкья пришел с такой уверенностью... Было полуденное время, припекало солнце, и разомлевшие коровы стояли перед дворцом. У него была уверенность эрудированной личности, — это был образованный человек, великий ученый. Он сказал одному из своих учеников: «Отведи этих коров в нашу общину. Зачем этим несчастным коровам терпеть жару понапрасну? Насчет победы будь уверен», — он присвоил награду раньше, чем вошел во дворец.

Но следом за ним пришла Гарджи. Она молча просидела все дискуссии, которые тянулись долго, а когда Яджнавалкья победил всех соперников и обратился к императору: «Пожалуйста, прости меня. Вознаграждение — коров — мои ученики давно забрали», — Гарджи встала. Возможно, она бы и не встала, если бы Яджнавалкья не проявил такую идиотскую уверенность в величайших вопросах.

Гарджи сказала: «Подожди. Ты победил всех, потому что все они относятся к твоей категории: эрудированные личности. Все, что ты доказал, не означает, что ты прав; доказано только одно — что ты более учен, более образован, более эрудирован. Однако быть более осведомленным еще не означает знать истину. Я сидела молча, наблюдая... если кто-то утверждает истину, к чему мне высказываться? Но теперь это заходит слишком далеко, я вынуждена дискутировать с тобой».

То были прекрасные дни. Даже женщина могла бросить вызов величайшему ученому страны. Она задала только два или три вопроса, и Яджнавалкья был повержен.

Она спросила: «Ты сказал, Бог создал мир, — почему? Почему ты сказал так? Ты был свидетелем, когда он создавал мир, или нет? В любом случае ты делаешь ошибку. Если ты был свидетелем, значит, мир уже тогда был создан, ведь был ты, а ты — часть мира. А если ты не был свидетелем, то на каком же основании ты...»