Читаем Message: Чусовая полностью

Плотина завода расположена между Угольной и Сороковой (ныне Пугачёвской) горами. Её строительством руководил знаменитый плотинный мастер Леонтий Злобин (родился около 1677 года в Вологодской губернии). Плотина была сложным гидротехническим сооружением: основная имела ниже себя ещё и три «подливные» — неполные, которые создавали «скоп» воды для двух других вспомогательных заводиков — Шараминского и Барановского. В Ревде появилась крупная пристань. Она определяла график «навигации», выпуская воду из заводского пруда, и Ревда стала «застрельщиком» сплава «железных караванов». В Ревде было и крупное плотбище; например, в 1814 году на нём построили более 40 судов. Плотина и пруд в Ревде сохранились до наших дней, хотя в 1964 году плотина подверглась серьёзной реконструкции.

Уже через год после основания Демидовы были вынуждены заключить завод в прочную деревянную крепость, чтобы защитить его от разрушений во время башкирских набегов. Впрочем, Ревде крепко доставалось и от своих жителей. Ревдинцы славились склонностью к мятежам. В 1774 году завод предался пугачёвскому атаману Ивану Белобородову. В 1800 году при заводе бунтовали приписные крестьяне. Наконец в 1808 году Демидовы продали Ревду купцу А. В. Зеленцову.

Впрочем, скоро они пожалели об утрате такого лакомого куска собственности и начали плести интриги. При подстрекательстве Демидовых в 1824–1826 годах в Ревде разгорелись новые мятежи углежогов. Эти мятежи скомпрометировали Зеленцова в глазах горного начальства, и в 1833 году Демидовы сумели выкупить завод обратно. В 1840 году в «связку» к Ревдинскому владелица завода Мария Демидова построила на реке Ревде небольшой Мариинский завод (ныне село Мариинск у верховьев Новомариинского пруда). Мариинский завод переделывал в железо чугун Ревды (в 1914 году в посёлке Мариинского завода насчитывалась тысяча жителей). А в 1841 году Ревду потрясло новое восстание углежогов, на сей раз такое масштабное, что его подавляли войска. Рачительных хозяев из Демидовых всё равно не получилось, и в 1873 году Демидовы продали Ревдинские заводы купцу Г. М. Пермикину.

С 1873 года началась полоса «перепродаж». Огромный завод требовал и огромных капиталовложений, чтобы стать рентабельным, а капиталов не находилось. В 1898 году завод купил В. А. Ратьков-Рожнов. Завод постепенно приходил в упадок. В 1899 году соратник Д. Менделеева С. Вуколов в книге «Уральская железная промышленность» о Ревде писал: «Более бедно обставленного завода мне не пришлось встретить нигде на Урале». В 1913 году хозяином стал П. Г. Солодовников. К тому времени в Ревде уже было 10 000 жителей, и частая смена хозяев могла вызвать новый бунт. Революция прекратила чехарду заводовладельцев.

В 1935 году Ревда была признана городом. В 1940 году в Ревде вступило в строй второе крупное предприятие — СУМЗ, Средне-Уральский медеплавильный завод, а в 1941 году третье — Ревдинский завод по обработке цветных металлов. Ныне действует ещё и метизно-металлургический завод. Именно они превратили город в зону экологического бедствия.

Сейчас население Ревды составляет около 62 тысяч человек.

* * *

Каждый завод имел множество мелких рудников, где добывалась руда. Руду «ломали» заводские крестьяне, которые брали на заводе «оклад» — подряд на поиск, самостоятельную добычу и подвоз определённого количества руды. Также заводы имели пристани, откуда отправлялись барки с продукцией, и лесные дачи — территории, где лес вырубался и выжигался на древесный уголь, без которого заводское производство обойтись никак не могло.

В 1721–1742 годах горное начальство вообще признало обучение в школах обязательным. На некоторых казённых заводах в это время среди мальчиков-подростков грамотность стала приближаться к 100 %. Школы содержались на специальный налог — по пуду металла с каждой сотни выработанных на заводе пудов. Для школьников было установлено денежное, хлебное и «мундирное» жалованье. «Но заводчики во главе с Демидовым, которому принадлежало 14 заводов, ходатайствовали перед верховной властью, чтобы их освободили от обязательного заведения школ. Их просьба была удовлетворена, и в первой половине XVIII века ни при одном частном заводе школы не были открыты», — пишет краевед Нина Аверина.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Музыкальный приворот
Музыкальный приворот

Можно ли приворожить молодого человека? Можно ли сделать так, чтобы он полюбил тебя, выпив любовного зелья? А можно ли это вообще делать, и будет ли такая любовь настоящей? И что если этот парень — рок-звезда и кумир миллионов?Именно такими вопросами задавалась Катрина — девушка из творческой семьи, живущая в своем собственном спокойном мире. Ведь ее сумасшедшая подруга решила приворожить солиста известной рок-группы и даже провела специальный ритуал! Музыкант-то к ней приворожился — да только, к несчастью, не тот. Да и вообще все пошло как-то не так, и теперь этот самый солист не дает прохода Кате. А еще в жизни Катрины появился странный однокурсник непрезентабельной внешности, которого она раньше совершенно не замечала.Кажется, теперь девушка стоит перед выбором между двумя абсолютно разными молодыми людьми. Популярный рок-музыкант с отвратительным характером или загадочный студент — немногословный, но добрый и заботливый? Красота и успех или забота и нежность? Кого выбрать Катрине и не ошибиться? Ведь по-настоящему ее любит только один…

Анна Джейн

Любовные романы / Современные любовные романы / Проза / Современная проза / Романы
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее