Читаем Message: Чусовая полностью

А на заводах расцвело пригородное хозяйство — мелкое животноводство и огородничество. Это ведь на Урале впервые появилось «русское спасение» — огороды, где работали «заводские жёнки». Вот кому надо петь «оду русскому огороду». А угрюмые заводы на это были согласны. Летом они миролюбиво гасили адский огонь доменных печей, чтобы работный люд отправился на покосы заготовить сено своим лошадёнкам и коровёнкам. Можно вспомнить, что и Данила-мастер начинал жизнь подпаском…

Исконно русский, то есть природно-обусловленный характер «горнозаводской цивилизации» выражался в ином ритме, нежели крестьянское «посев — страда — отдых». На заводах каждой работе было своё время. Осень — добыча и подвоз руды. Зима — производство древесного угля и металла. Уголь выжигали зимой, чтобы не было лесных пожаров. А короткий зимний день заодно и ограничивал рабочую смену, ведь зимней ночью огромные корпуса цехов и рудничных дворов освещать было нечем. Зима — это время транспортировки готового металла на пристани, ведь телеги не выдержат нагрузок, а сани — выдержат, да и санные дороги удобнее и надёжнее колёсных. Весна — накопление воды в прудах, строительство судов и сплав продукции. Лето — всеобщий отпуск для сенокоса.

Так что технологии технологиями, а всё равно работа заводов определялась сезонами. Седьмой признак «горнозаводской цивилизации» — включённость в природные циклы.

Поскольку природа оставалась всё-таки «главнее» технологий, признак по «топливу» приходится ставить лишь восьмым по счёту. Восьмой признак «горнозаводской цивилизации» — вода прудов и древесный уголь как главные энергоносители. Древесный уголь был необходим для горения доменных печей. На хворосте железо из руды не выплавишь, а про каменный уголь тогда ещё и не мечтали, хотя первые залежи каменного угля были найдены на Урале в 1736 году. Вода же приводила в движение все заводские механизмы — рудобойные молоты, воздуходувки печей, пилы. Так что это сама природа распорядилась «посадкой» горных заводов именно на Урале: здесь рядом и руды, и леса, и реки.

Мощность завода в первую очередь определялась двумя факторами: богатством доступных рудных залежей и полноводностью реки, на которой стоял завод. Понятно, что природа не шахматная доска, где все клетки одинаковы. И поэтому заводы по мощности были разными. А производство металлов требовало соблюдения всех стадий технологической цепочки. На руднике нельзя было изготовить пушку. Рудник мог только «наломать» руду и обжечь её. Превратить руду в чугун мог только чугуноплавильный завод. Если же нужно железо, то его требовалось отковывать из чугуна на железоделательном производстве. А сделать из железа гвоздь в доменном цеху тоже было нельзя: требовалось перевезти железную болванку на кузнечную фабрику. Более сложные предметы или машины приходилось изготавливать на сверлильных, токарных и механических фабриках, на шлифовальных мельницах. Так что технологические стадии производства продукции были разбросаны по разным заводам. Д. И. Менделеев писал об этом обстоятельстве: «Существует на Урале такая несообразность, как отделение на далёкие расстояния переделочного производства от доменного».

Стадии обработки металла связывали заводы друг с другом, как каторжников сковывает общая цепь. Поэтому заводы объединялись в системы горных округов, где наличествовали предприятия всех стадий металлопроизводства и металлообработки. И административное деление уральской «державы» зависело не от территориальной близости, а от технологии. Девятый признак «горнозаводской цивилизации» — внеэкономическая взаимозависимость заводов.