Читаем Менжинский полностью

Саботаж чиновников, арест многих руководящих работников затрудняли налаживание работы Министерства финансов. Менжинский, чтобы обеспечить нормальную работу аппарата, сделал еще одну попытку использовать арестованных чиновников в интересах дела. 5 декабря он обратился в следственную комиссию Смольного с просьбой о переводе группы арестованных из тюрьмы под домашний арест. В тот же день они были препровождены к Менжинскому в Министерство финансов. Во время переговоров они дали слово прекратить саботаж и были освобождены из-под ареста. Но, как показали дальнейшие события, слова своего не сдержали и не прекратили подрывной работы, а сгруппировались вокруг комитета «Союза союзов», одного из центров организации саботажа. В начале декабря этот комитет принял решение объявить с 7 декабря всероссийскую забастовку служащих.

Вопрос о возможной стачке саботажников был поставлен на обсуждение в Совнаркоме 6 декабря. Обсудив этот вопрос, Совнарком постановил: «Поручить тов. Дзержинскому составить особую комиссию для выяснения возможности борьбы с такой забастовкой путем самых энергичных революционных мер, для выяснения способов подавления злостного саботажа». На том же заседании Совнарком обсудил вопрос о предупреждении забастовки в экспедиции заготовления государственных бумаг и поручил «т.т. Менжинскому, Эссену и еще одному представителю от районного Совета или партийного-комитета (по их выбору!) выяснить на месте вероятность и возможность борьбы с нею».

Принятыми мерами забастовка была предупреждена. Не состоялась и всеобщая стачка. 7 декабря работали все учреждения Министерства финансов, Госбанк и частные банки.

В целях борьбы с контрреволюцией и саботажем 7 декабря была создана Всероссийская Чрезвычайная Комиссия — ВЧК — во главе с Дзержинским.

Взяв в свои руки руководство Госбанком и сломив саботаж чиновников, наркомфин пытался с помощью Госбанка установить действенный контроль над частными банками. В начале декабря Менжинский и Оболенский провели совещание банкиров, на котором было достигнуто соглашение между Госбанком и частными банками. Но банкиры начали нарушать соглашение буквально со следующего дня: они давали неправильные сведения о наличии кассы, при помощи всяких махинаций расхищали наличные деньги, выдавая их сверх установленных норм, а некоторые продолжали свои связи с контрреволюционным подпольем. Директор-распорядитель Петроградского международного коммерческого банка Вышнеград-ский, в прошлом тесно связанный с организаторами кор-ниловского мятежа, теперь помогал деньгами врагам рабоче-крестьянского правительства. Пришлось Вышне-градского арестовать.

Утром 11 декабря к Менжинскому явилась делегация банкиров. Они хотели узнать, за что арестован банкир Вышнеградский.

Менжинский отлично понимал, что этим делегатам причины ареста их коллеги известны не хуже, чем ему самому, что это своего рода разведка, прощупывание твердости большевиков.

Очень спокойно, ничем не выдав своей догадки, он пригласил банкиров сесть, а потом сказал:

— Не мне вам объяснять, господа, сколь важно в наших банковских делах соблюдать свято договоры и соглашения, что значит слово делового человека. Вы все присутствовали на наших переговорах, сами принимали определенные условия. Вышнеградский чарушил эти условия, больше того, продолжал контрреволюционную деятельность.

Банкиры не смогли опровергнуть фактов, но все же просили Менжинского освободить Вышнеградского из-под ареста. Нарком ответил решительным отказом.

Делегатам нечего было возразить — их, опытных банкиров, этот большевик бил их же собственной логикой настоящего делового человека.

Финансовыми махинациями в пользу контрреволюции занимался не только Вышнеградский, но и другие банкиры, при этом они порой использовали неопытность некоторых советских работников. Так, к Менжинскому обратился представитель Русского торгово-промышленного банка с просьбой выдать банку ссуду в 150 миллионов рублей по перезалогу подтоварных ссуд. К этой просьбе была приложена бумага Комиссариата Госконтроля, в которой операция признавалась вполне целесообразной и заслуживающей удовлетворения.

Менжинский, однако, усмотрев, что сделка фиктивная, в выдаче денег отказал и информировал об этой махинации Совнарком.

«Ко мне, — писал он, — обратился на этих днях представитель Русского торгово-пром[ышленного] банка с просьбой о выдаче банку под перезакладку товаров 150 000 000. К этой просьбе была приложена бумага из Комиссариата по Госуд. контролю на имя директора банка, в которой эта операция признается коллегией [Госконтроля] вполне целесообразной и заслуживающей удовлетворения.

Находя подобный образ действий народного комиссариата по госуд. контролю неудобным, прошу Совет Народных Комиссаров высказаться по этому поводу».

Совнарком обсудил заявление Менжинского и нашел «поведение членов коллегии Госконтроля ошибочным, принципиально недопустимым и признал невозможным работу коллегии в прежнем составе».