Читаем Менжинский полностью

Хозяин комнаты Харик и некоторые из гостей растерялись. Фрумкин, вытащив из кармана лист бумаги, начал поспешно его рвать. Один из полицейских бросился поднимать клочки бумаги. Пристав, приказав всем оставаться на месте, спросил, кто проживает в комнате.

— Почетный гражданин Александр Харик, — откликнулся стоявший у окна хозяин комнаты.

Менжинский между тем хладнокровно снял с себя сюртук, предварительно засунув во внутренний карман тетрадь с текстом воззвания, и повесил его на спинку высокого венского стула.

Обыскав комнату и задержанных, пристав, сдвинув с края стола стаканы и закуски, сел за составление протокола.

«1906 года, июля 19 дня… при входе в квартиру № 58 в 8,5 часов вечера были застигнуты хозяин дома Харик, а у него в качестве гостей: 1) Браудо Евгений Моисеев, 2) Соловьев Василий Андреев, 3) Фрумкин Мовша Елиев, дантист, проживающий по Гесслеровскому переулку в д. 29, кв. 17… 4) Деканский Василий Петрович (этим именем назвался Менжинский), дворянин, проживающий на Удельной, по Княжеской улице, дом № 1… При личном обыске и осмотре комнаты и прилегающих к ней помещений ничего предосудительного у Харика не найдено. Все лица заарестованы и для содержания отправлены, — и, чмокнув, дописал, — в Дом предварительного заключения…»

Арестованных в сопровождении жандармов вывели на улицу. На Петербург уже опустилась короткая июльская ночь. У подъезда ждали тюремные кареты. Вслед за Менжинским в карету влез полицейский, щелкнул ключ замка. Колеса казенных карет глухо загремели по тихим ночным улицам Петербурга.

Менжинского мучил вопрос: почему пристав так точно знает его адрес, хотя он-назвался вымышленной фамилией? Не иначе, по приметам, а если по приметам, то это не случайный провал.

Назвавшись вымышленной фамилией, Менжинский стремился обезопасить квартиру сестер от немедленного обыска. Он знал, что у них в квартире в этот вечер назначено заседание большевистского центра, на котором должны быть Ленин, Крупская, Иннокентий и другие товарищи. Они должны обсуждать тот же вопрос — о свеа-боргском восстании.

Размышления Менжинского прервал городовой. Придвинувшись к Вячеславу Рудольфовичу, он спросил:

— Вы из каких же это Диковских, не из рязанских ли? Недалеко от нашей деревни хороший помещик Ди-ковский жил…

— Да, да, я из них, из Диковских, — обрадованный неожиданной удачей, Менжинский подтвердил свое рязанское происхождение и начал расспрашивать полицейского о деревенских делах.

Полицейский словоохотливо рассказывал рязанские новости. Поддакивая ему, Менжинский все время думал, как избавиться от тетради, от этой улики, которая может подвести под суровую кару его товарищей. Задав новый вопрос о жизни в деревне, Менжинский сказал, что в карете очень душно и нельзя ли открыть окно.

— Не дозволено… Да уж коли вы из Диковских… — Менжинский, не ожидая, пока закончит полицейский, спустил окно и выбросил в него тетрадь. Увлеченный воспоминаниями о деревне, городовой даже не заметил этого.

Арестованных привезли сначала в Литейную полицейскую часть, а затем отправили в Дом предварительного заключения.

Как могло случиться, что столь законспирированная организация потерпела провал, а столь тщательно подготовленное в конспиративном отношении заседание комитета и редакции было накрыто полицией?

Для борьбы с революционным движением, для охраны трона и собственности помещиков и капиталистов в царской России существовала полиция. По мере роста рабочего класса и революционного движения росла и полиция. Политическая полиция была создана для борьбы с революционными организациями и долгое время существовала только в самодержавной России. Политическая полиция — это отдельный корпус жандармов, который был создан в 1826 году Николаем I Палкиным, напуганным восстанием декабристов.

В Петербурге, Москве и других крупных центрах страны для борьбы с революционным движением были созданы особые учреждения, так называемые охранные отделения (охранка), на обязанности которых лежало обнаружение и расследование государственных преступлений, выслеживание и поимка революционеров или лиц, причастных к революционному движению.

В охранных отделениях велась картотека на всех лиц, подозреваемых в антиправительственной деятельности.

Кроме канцелярии, каждое охранное отделение имело еще по два отдела: отдел наружного наблюдения и агентурный отдел, к которому примыкал так называемый «черный кабинет», где перлюстрировались письма. Агентурный отдел засылал агентов и провокаторов в революционные организации, которые за свою осведомительскую и провокаторскую деятельность получали денежное содержание в форме помесячной или единовременной оплаты.

Царской охранке удалось заслать провокатора и в Петербургскую военную организацию. Результатом его провокаторской деятельности явились майские 1906 года провалы и аресты некоторых членов военной организации.