Читаем Менялы полностью

Мужчины выглядели разнолико. Джи. Джи. Куотермейн, возвышавшийся над остальными, был одет безукоризненно — в дорогих рыжих брюках, шерстяной кофте от «Лакоста» и в синих замшевых туфлях. На нем было красное кепи для гольфа с эмблемой, возвещавшей о столь желанном членстве в клубе «Фордли-Кэй».

Вице-президент был картинно аккуратен — в плотных трикотажных брюках, рубашке мягкой расцветки и в черных с белым туфлях для гольфа. С ними никак не сочетался Харольд Остин, одетый броско в невероятно розовые и бледно-лиловые цвета. Роско Хейворд был одет удобно — в темно-серых брюках, белой рубашке с короткими рукавами и мягких черных туфлях. Даже на площадке для гольфа он выглядел банкиром.

После первой отметки игра развивалась в безумном темпе. Большой Джордж и Хейворд передвигались на одном карте; Стоунбридж и достопочтенный Харольд заняли другой. Остальные шесть электрических картов были реквизированы в пользу эскорта агентов секретных служб из охраны вице-президента, и сейчас они окружали их — с обеих сторон, а также спереди и сзади, — как отряд эсминцев.

— Бай, если бы у вас была свобода выбора, — поинтересовался Роско Хейворд, — свобода выбирать приоритеты в политике правительства, что бы вы выбрали?

Вчера Хейворд обращался к Стоунбриджу официально — «мистер вице-президент», но был быстро переубежден:

— Забудьте формальности: я от них устал. Вот увидите, я быстрее всего откликаюсь на «Бай».

Хейворд, высоко ценивший дружеские отношения с важными особами, которых он мог называть по имени, был счастлив.

— Если бы я мог выбирать, — ответил Стоунбридж, — то сосредоточил бы усилия на экономике — восстановил бы здравую налоговую систему, этакую сбалансированную бухгалтерию в общенациональном масштабе.

— Были отважившиеся на это смельчаки, Бай, — вставил случайно услышавший это Джи. Джи. Куотермейн, — у них не получилось. А ты опоздал.

— Опоздал, Джордж, но не слишком.

— Я поспорю с тобой. — Большой Джордж присел на корточки, изучая линию своего удара «путт». — После девяти. А сейчас приоритет в том, чтобы попасть.

С начала игры Куотермейн был тише остальных и сосредоточеннее. Он увеличил свое преимущество до трех очков и всегда стремился победить. Победа или лидирование в счете доставляло ему такое же удовольствие (как он утверждал), что и приобретение новой компании для «Супранэшнл».

Хейворд играл со знанием дела, и игра его не была ни потрясающей, ни постыдной.

Когда все четверо вылезли из своих картов на шестой отметке, Большой Джордж предупредил:

— Следи своим банкирским оком за их очками, Роско. Точность не присуща ни политику, ни рекламодателю.

— Мой высокий пост требует, чтобы я победил, — сказал вице-президент. — Любым способом.

— Счет у меня зафиксирован. — И Роско Хейворд хлопнул себя по лбу. — Все здесь. На первой лунке у Джорджа и Бая было по четыре очка, у Харольда шесть, а у меня боги. У всех было поровну на второй, за исключением Бая, который послал замечательный «берди». У нас с Харольдом тоже были там «берди». У всех было поровну на третьей, за исключением Харольда: он опять набрал шесть очков, четвертая лунка была для нас счастливой: у нас с Джорджем по четыре очка (там и мне привалило счастье), пять очков набрал Бай и семь — Харольд. Ну а последняя лунка была настоящей бедой для Харольда, но тут его партнеру удался ещё один «берди». Так что общий счет нашего матча равный.

Байрон Стоунбридж уставился на него:

— Быть такого не может! Черт меня побери.

— Вы неправильно посчитали мои очки на первой лунке, — вмешался достопочтенный Харольд. — У меня было пять очков, а не шесть.

Хейворд твердо сказал:

— Это не так, Харольд. Помните, вы загнали мяч в пальмовую рощицу, выбили его оттуда и сделали два «путта».

— Он прав, — подтвердил Стоунбридж. — Я помню.

— Черт побери, Роско, — буркнул Харольд Остин, — вы чей все-таки друг?

— Мой, конечно! — воскликнул Большой Джордж. Он обвил дружеской рукой плечи Хейворда. — Вы мне начинаете нравиться, Роско, в особенности ваш недостаток! — Хейворд расплылся в улыбке, а Большой Джордж, понизив голос до конфиденциального шепота, спросил:

— Вы остались довольны вчерашним вечером?

— Вполне, благодарю вас. Мне понравилось путешествие, вечер, проведенный здесь, и я прекрасно спал.

Правда, спал он не так уж и хорошо. Вечером в багамском особняке Джи. Джи. Куотермейна стало ясно, что Эйврил, стройная и миловидная рыжеволосая девушка, готова служить ему во всех отношениях. Это вытекало из намеков остальных, а также из поведения самой Эйврил, которая весь день, а затем и вечер держалась поближе к нему. Она не теряла возможности прислониться к Хейворду, так что её мягкие волосы задевали его лицо, или коснуться его. А он не поощрял её, но и не отталкивал.

Точно так же было ясно, что роскошная Криста предназначена Байрону Стоунбриджу, а пышная блондинка Ретта — Харольду Остину.

Прелестная японочка Лунный Свет не отходила от Джи. Джи. Куотермейна ни на шаг.