Читаем Меняла полностью

Неуклюжей колонной, над которой не в лад раскачивались наконечники копий, мы подошли к городским воротам. Согласно обычаю, каждый приготовил медный грош – плату за проход в ворота. По традиции солдат платит грош до того, как получит аванс за новую службу, платит из прежних сбережений. С этими монетами многие связывают странные нелепые предзнаменования – ну, как тот первый сраженный мной противник, что постоянно носил с собой медный грош в мешочке на шее. Бедняга отложил его, чтобы расплатиться на входе в город при возвращении – думал, что это сбережет его в бою… А похоронили парня за городской стеной Верделя… Так что я не заключаю сам с собой пари и грош бросил в кружку привратника не задумываясь, как если бы расплачивался за обычную покупку на рынке…

Кстати, нести мне ничего не пришлось, колдун погрузил свои специфические пожитки в фургон. Поскольку нам предстояло весь путь проделать посуху, Лонкоп взял в дорогу фургон, запряженный парой кляч – таких же унылых, как он сам и его сержант. Часа через полтора мы остановились на первый привал. Теперь, когда обычай был соблюден и в воротах солдаты расплатились собственной медью, капитан выдал каждому небольшой аванс. Чисто символическую сумму – просто знак того, что служба началась. Аванс – еще одна формальность, едва раздав деньги, капитан отдал приказ двигаться дальше…

Я давно заметил одну штуку. Первая проверка в вольном отряде для новичка – это длинный пеший переход. Дилетант сотрет ноги, или быстро выдохнется, или простудится, или еще что-то в этом роде. Одно из главных достоинств хорошего солдата – умение долго шагать, выдерживая темп и сохраняя боеспособность. Разумеется, капитан нас не гнал, спешить было некуда – во всяком случае, заказчик не торопил… Тем не менее, несколько наших из числа новичков уже в первый день стерли ноги так, что это можно было смело считать боевым ранением. Здесь я обнаружил еще одну странность – в каждом отряде, насколько я знаю, есть лекарь или, по крайней мере, человек, смыслящий в перевязках, целебных мазях и настоях и прочем в таком духе. Никто из ветеранов отряда не назвался лекарем, не предложил помощь пострадавшим и капитан не проявил по этому поводу ни малейшего беспокойства. Когда мы остановились на ночевку, охромевшие солдаты оказались предоставлены сами себе.