Читаем Мемуары полностью

Теперь наконец я намеревалась приступить к работе. И вновь рядом оказался мой друг Арнольд. В течение недели он оборудовал при студии «АРРИ» великолепную монтажную. Но, прежде чем начался монтаж, опять переживания. Господин Вюртеле, который сделал все возможное, чтобы остаться моим доверенным лицом, неожиданно попытался помешать транспортировке материала в Мюнхен. От имени Тирольского земельного правительства он потребовал: фильм должен монтироваться в Инсбруке, в противном случае господин Вюртеле грозился начать действовать на стороне французов. В последнем яростном сражении между Тиролем и Веной победила, хвала Господу, австрийская столица.

Когда в Мюнхен прибыла первая посылка с пленками фильма, за окном уже стоял сентябрь — и «Аллианц-фильм» назначил премьеру на конец ноября. Все завертелось в бешеном темпе. Вчетвером мы сидели в монтажной, частенько сутками — как и в прежние времена.

Тем временем из Парижа месье Понсе сообщил, что поиск пропавших оригиналов не увенчался успехом. Теперь встала необходимость монтировать новую версию из имеющегося материала — трудная задача. При этом отсутствовали важные блоки, прежде всего эпизод «Засуха», снятый в Испании, — что упрощало сюжет фильма.

Музыкальное сопровождение кинокартины записывалось в начале ноября в Вене. Мы рассчитывали, что дирижировать Венским симфоническим оркестром будет Герберт фон Караян[417]. Но тот запросил слишком большой гонорар, и мы остановили выбор на Герберте Виндте, композиторе фильма. Виртуозное исполнение музыки венским оркестром под чутким руководством Виндта заставило нас забыть все печали.

ПРЕМЬЕРА «ДОЛИНЫ»

В Штутгарте в феврале 1954 года, после беспримерной двадцатилетней одиссеи, в «ЭМ-театре» наконец-то состоялась премьера «Долины». Компания «Аллианц-прокат» сделала все возможное, чтобы придать этому шоу праздничный блеск. Когда в зале потух свет, я, незамеченная, присела на крайнее место в ряду, чтобы прочувствовать свой фильм как зритель, в первый раз за все время его создания освободившись от всех проблем. В то время как перед глазами проходили начальные кадры, на меня нахлынули воспоминания о печальной истории этой кинокартины. Оправдали ли себя жертвы, выстоит ли «Долина» перед публикой и что скажут критики? Чем дольше шел фильм, тем больше я сомневалась, внезапно поняв, что тема и стиль уже давно изжили себя. Но тем не менее в ленте присутствовали на редкость выразительные моменты, черно-белые графические эффекты. Меня одолевали противоречивые чувства: оформление кадров вызвало мое одобрение, также и музыка, и природный талант крестьян из Зарнталя, и игра Педро. Но когда я в очередной раз взглянула на экран, мне стало страшно. Без сомнения, я неправильно распределила роли, и как только могла так ошибиться! Изначально у меня возникло намерение предложить роль Марты Бригитте Хорней[418] и Хильде Краль, но, к сожалению, моим замыслам тогда не суждено было осуществиться. Пришлось играть самой. И я сумела бы справиться со своей задачей лучше, если бы меня в тот момент не скрутили болезни и удары судьбы.

Как воспримет фильм публика и пресса? Я попыталась отогнать плохие мысли. Когда зажегся свет, на меня обрушился гром оваций. То и дело приходилось выходить раскланиваться на сцену. Господа из «Аллианц-фильма» выглядели довольными. Казалось, пришел успех. В прессе встречались разнообразные отзывы. Хорошая критика чередовалась с не очень лестной, однако отличалась объективностью. Но мои противники не дремали. Из-за злобных наладок некоторых газет успех оказался подпорчен — прежняя ложь из «Ревю», уже осужденная по закону, опять вытаскивалась на свет: «Цыгане «Долины» из концлагеря», «Посвящение мертвым Аушвица» или «Лени Рифеншталь переживает в Польше убийство евреев немецкими солдатами». Все та же клевета… Как и после повторной премьеры «Голубого света», многие владельцы кинотеатров теперь отказались демонстрировать «Долину». Хотя я поклялась себе никогда больше не связываться с судами, устоять перед требованием прокатчиков заставить газеты писать опровержения либо подавать на них в суд на этот раз не смогла. Мои адвокаты во всех случаях добивались появления извиняющихся публикаций, но, как и всегда в таких случаях, ущерб уже невозможно было возместить. И все это, безусловно, испортило успешную премьеру фильма в Австрии. Меня вызвали телеграммой в Вену. Руководство «Интернационал-проката», получившего права на показ киноленты в Австрии, ужасно волновалось. Союз узников концлагерей угрожал массовым поджогом кинотеатров. Я предложила господину Цореру, владельцу «Интернационал-проката», пригласить в наш офис представителей

Союза узников концлагерей, дабы ознакомить их с судебной документацией, подтверждающей мою невиновность. Мое предложение безоговорочно отклонили. Но никто по-прежнему не знал, что делать. Я вызвалась лично встретиться с представителями этого Союза.

Господин Цорер испуганно воскликнул:

— Вы не должны рисковать.

— Почему нет? — спросила я. — Не вижу никакой другой возможности, или вы знаете лучшую?