Читаем Мемуары полностью

— Только до сегодняшнего вечера.

— Этого не должно случиться, — воскликнул астролог неожиданно взволнованно. — Вам непременно следует задержаться в Риме.

Мирьян прервала его:

— К сожалению, это невозможно, Франческо, Лени ждут в Мюнхене.

— Минутку, — произнес Вальднер и вновь исчез за занавесом. Потом он возвратился с маленькой картотекой, упал в кресло, углубился в какую-то карту, затем сказал с большой определенностью: — Если вы уедете сегодня вечером, то потеряете уникальный шанс. У меня здесь гороскоп одного из клиентов. Его луна лежит на вашем солнце. Звезды так расположены по отношению друг к другу, что лучшего партнерства и быть не может. Этот мужчина, — продолжал Вальднер, — богатый итальянский бизнесмен с творческими амбициями, можно сказать, прирожденный меценат. Если вы с ним договоритесь, это будет для вас очень благоприятно.

Мирьян попыталась его поддержать:

— Ты действительно должна подумать. Если Франческо высказывается с подобной определенностью, в этом почти всегда что-то есть. Задержись еще на несколько дней, ты же можешь переговорить со своей матерью по телефону.

Я осталась. На следующее утро господин Вальднер позвонил Мирьян. «Его» меценат назначил мне встречу на пять часов вечера в офисе на улице Барберини, 3. Им оказался профессор Эрнесто Грамацио, австрийский Генеральный консул в Риме. Точно в назначенное время я пришла по указанному адресу.

Меня провели через несколько современно обставленных комнат, в которых работали сотрудники фирмы, и попросили подождать в офисе профессора Грамацио. Здесь стены были увешаны фотографиями знаменитых деятелей искусств и политиков, под всеми фото красовались личные подписи. Я все еще ни на что не надеялась и потому сохраняла спокойствие, несмотря на то что ждала уже более часа.

Вдруг неподалеку послышались голоса, смех, затем синьор Грамацио наконец возник передо мной. Он оживленно поздоровался по-итальянски, потом по-французски и, наконец, по-английски. Выглядел профессор как итальянец из книжки с картинками: крупный, статный мужчина, очень ухоженный и модно одетый, черные густые волосы, большие карие глаза и черты лица римлянина из голливудского фильма. Была бы я юной девушкой, он бы произвел на меня сногсшибательное впечатление.

Глава фирмы извинился за опоздание и начал говорить так много и так быстро, что я едва могла за ним успеть. Все больше Грамацио казался мне актером, нежившимся в лучах славы, но не своей, а других знаменитых личностей. Он показал фотографии Марии Каллас[401], президента Италии, Анны Маньяни[402], Росселлини[403] и де Сики[404]. При демонстрации каждого фото хозяин офиса пояснял, когда с ним или с ней встречался и беседовал в последний раз. Но, мне все это было не так уж и важно. На протяжении своего монолога профессор ни одним словом не обмолвился о моей работе, и я порядком рассердилась, что из-за него осталась в Риме. Дождавшись паузы в его речевом потоке, я встала, чтобы попрощаться.

Грамацио удивленно посмотрел на меня:

— Вы же не собираетесь уходить? Я полагал, мы поужинаем в приятном заведении, выпьем по бокалу вина. Мне бы хотелось поподробнее узнать о ваших планах, мой друг Вальднер меня заинтриговал.

Тем же вечером мы оказались в римском ресторане под открытым небом, где беседовали под музыку гитар. Господин Грамацио пригласил на ужин и своего сотрудника, синьора Монти, который хорошо говорил по-немецки. Как оказалось, профессор являлся владельцем фирмы, выполнявшей в Италии заказы на масштабное строительство. Места австрийского Генерального консула он добился только из соображений престижа.

Франческо Вальднер о многом умолчал. Встреча с Грамацио мне, действительно, показалась невероятно судьбоносной. Насколько профессор много болтал в своем офисе, настолько сейчас он являлся отличным слушателем. Я рассказала о содержании своих новых кинопроектов — «Вечной вершины» и фильма-элегии «Танцор из Флоренции», описала проблемы с кинолентами, арестованными во Франции, и трудности политического характера в отношении меня в Германии.

Беседа закончилась очень поздно — мы остались последними посетителями ресторана. Профессор и синьор Монти доставили меня домой. В то время когда мы ехали вверх по улице Аурелия Антика, Грамацио произнес:

— Мы будем сотрудничать и завтра создадим фирму.

— Завтра? — спросила я ошеломленно.

— Завтра, — сказал Грамацио улыбаясь. — Когда вы придете, все необходимое уже подготовят, жду вас в двенадцать часов.