Читаем Мемуары полностью

Синьор Менайго заметил мое беспокойство. Он явно расстроился, когда выслушал рассказ о моем незавидном положении. То, что я не смогу оплатить гостиничные счета, беспокоило его не слишком, но какими убытками обернется внезапная отмена съемок в Кортине, предварительно разрекламированных прессой, его очень огорчило. Кроме того, хозяин отеля и сам, как оказалось, находился под впечатлением от сюжета фильма и поэтому сразу же задумался над другими возможностями финансирования. Синьор Менайго взялся переговорить с некоторыми крупными кинопромышленниками, проводившими Рождество в его отеле. Кроме того, он подключил к процессу добывания средств господина Гуршнера, начальника транспортного управления Кортины, выказавшего особый интерес к фильму, и Отто Менарди, владельца горного отеля «Тре Крочи», также по роду деятельности знакомого с богатыми итальянцами. Эти три господина по собственному почину стали интенсивно заниматься планированием нового финансирования моей картины.

В Кортине появлялись заинтересованные люди, с ними обсуждались конкретные вопросы, даже готовились проекты договоров, — но потом все неожиданно расстраивалось и лопалось как мыльный пузырь. Я уже потеряла всякую надежду, как вдруг — сюрприз: господин Гуршнер сообщил, что провел обнадеживающие телефонные переговоры с крупнейшим итальянским кинопромышленником. Этот человек живо интересовался проектом и хотел со мной переговорить. Он назначил встречу на 12 часов следующего дня в римском «Гранд-отеле», другой срок его не устраивал. Синьор Менайго не возражал против моего отъезда и отсрочки оплаты гостиничных счетов. Ойген Сиопес, знакомый горный инструктор, безвозмездно предоставивший в мое распоряжение местную горнолыжную школу для будущих съемок, любезно согласился проводить мою мать в Мюнхен. К счастью, обратные билеты были уже куплены. Господин Гуршнер как руководитель итальянского автобусного отделения SAS предоставил мне возможность бесплатно добраться до Рима.

Рано утром я прибыла в итальянскую столицу без единой лиры в кармане. За несколько часов до назначенного времени я уже находилась в «Гранд-отеле». Прежде всего освежившись в туалетной комнате после утомительной ночной поездки, принялась лихорадочно листать иллюстрированные журналы в холле отеля. Чего бы я сейчас только ни отдала за хороший завтрак! Подошел официант, протянул мне роскошное меню. Пришлось поблагодарить его и попросить стакан воды.

Наконец стрелки часов достигли двенадцати. Только теперь мне в полной мере стало ясно, как много зависит от этой беседы. Я пыталась успокоиться, но дрожь в пальцах не унималась.

Время неумолимо двигалось вперед, а я все ждала. Давно минул назначенный для встречи полдень. Меня так и подмывало положить голову на стол и зарыдать. Все казалось бессмысленным. В тот самый момент, когда я уже собиралась уходить, ко мне подошел некий господин и спросил на ломаном немецком:

— Синьора Рифеншталь?

Я с тяжелым сердцем кивнула. Тогда мужчина сказал:

— Мы должны попросить у вас прощения, что заставили так долго ждать. На фирме случилось несчастье, которое коснулось нас всех.

Он колебался, говорить ли дальше, и мне показалось, что его лицо донельзя побледнело. Потом, глядя в сторону, этот человек продолжил:

— Управляющий делами нашей фирмы застрелился прошлой ночью. Мой шеф попросил сообщить вам это. Он очень сожалеет, что сейчас не сможет встретиться с вами.

Итальянец давно покинул холл, а я, будто окаменев, все еще сидела на месте. Не знаю, как долго. (Многое из того, что тогда происходило, сегодня видится отчетливо, другое — схематично.) Думая теперь о случившемся в Риме, мне приходит в голову, что смотрю фильм, из которого вырваны куски. Не помню уже, как вышла из отеля, припоминается лишь, как бесцельно бродила, остановилась перед киоском, чтобы купить итальянскую газету, пока не спохватилась, что у меня нет ни лиры. Бросились в глаза заголовки крупными буквами к материалам об итальянской кинофирме, с которой мы должны были вести переговоры. И тут я прочитала: «morti»[396] — единственное понятное мне слово — в статьях о самоубийстве, от которого я тоже косвенно пострадала. Я отправилась, все еще сама не своя, дальше, по направлению к улице Барберини, где находился офис Паноне. Внезапно кто-то обратился ко мне по имени. Затем незнакомая женщина, улыбнувшись, проговорила:

— Замечательно, что мы встретились. Как долго вы еще пробудете в Риме?

Я смущенно пожала плечами и только молвила:

— Не имею представления.

— Не хотите ли погостить у меня несколько дней? Все бы так обрадовались.

Дама импульсивно схватила меня за руку и заявила:

— В любом случае забираю вас сейчас с собой на чай, не могу упустить такую возможность.

Не сопротивляясь, я позволила отвести себя к машине.