Читаем Мемуары полностью

Цыгане пользовались полной свободой. Рано утром включалось радио. Их завтрак состоял из цельного молока, хлеба, сливочного масла и мармелада. Присматривать за ними нужно было обязательно, так как цыгане постоянно выказывали сильную склонность к воровству. Жители Крюна по этой причине отказывались размещать их у себя. Со всей определенностью могу сказать, что охраны со стороны СС или СА никогда не наблюдалось, за исключением двух жандармов, прибывших с цыганами из Зальцбурга. Благодарные цыгане очень любили госпожу Рифеншталь, они неоднократно повторяли, что никогда в жизни им не жилось так хорошо. Цыганские дети были просто в восторге. Госпожа Рифеншталь уважала цыганские обычаи.

Так как некоторые журналисты по-прежнему допускали в мой адрес оскорбительные нападки в прессе, я начала сомневаться в правильности своего шага в отношении судебного процесса. Адвокат Гричнедер писал мне по этому поводу:

Господин Гричнедер оказался абсолютно прав! Хотелось мне того или нет, возникла прямая необходимость защищаться снова и снова. Непрекращавшиеся обвинения — якобы я скрываю, что знала о страшных преступлениях в лагерях смерти, — подкосили меня, становилось все труднее и труднее противостоять им. Помимо прочего, в то время невозможно было себе и представить, что спустя почти 40 лет после судебного процесса с «Ревю» мне еще раз предстоит опровергать новые, еще более тяжкие обвинения.

И хотя я поклялась впредь никогда не вести судебные процессы против подобных наветов, но, посмотрев фильм «Время молчания и тьмы» некой госпожи Гладитц, демонстрировавшийся Западногерманским телевидением (ЗГТ), я почувствовала себя настолько уязвленной, что не могла ограничиться только переживаниями — решила жаловаться в судебном порядке. Ее ложь значительно превзошла меру того, что можно вынести. Опять речь шла о цыганах — участниках съемок фильма «Долина». Осознавая, что начало еще одного процесса обернется истрепанными нервами и денежными тратами, во имя достоверности мемуаров я не могла отречься от своей позиции. Я по-прежнему стремилась очиститься от скопища лживых предубеждений, нависающих надо мной десятилетиями, поэтому и решила внести окончательную ясность с помощью суда.

Но сей процесс вылился в аферу, завершившуюся лишь за четыре года до написания мной этих строк.

Помимо выдвинутых ранее обвинений, было добавлено три новых.

1. Я в лагере цыган лично отбирала статистов.

2. Я знала о предстоящем уничтожении цыган в Аушвице. (Об этом рассказал свидетель, тогда тринадцатилетний мальчик, Иозеф Рейнхардт, цыган.)