Читаем Мемуары полностью

Принц выехал из Ажена в вербное воскресенье, и полдень, вместе с герцогом Ларошфуко, принцем Марсийаком, графом Гито, {10} Гурвилем и своим камердинером. Маркиз Леви {11} поджидал его с лошадьми в Ланкэ, поместье герцога Буйонского, где находился и Берсене, капитан гвардейцев герцога Ларошфуко, также участник этой поездки. И так как маркиз Леви располагал охранной грамотой графа Аркура, выданной ему на предмет возвращения вместе с прислугою к себе в Овернь, то Принц и следовавшие с ним лица сошли за сопровождающих маркиза Леви, за тех самых слуг, имена которых были вписаны в охранную грамоту. {12} Но самым тягостным во время этой поездки была исключительная поспешность, с какой они ехали днем и ночью, почти не сменяя лошадей и нигде не задерживаясь больше чем на два часа. Останавливались они у двух-трех дворян, друзей маркиза Леви, чтобы дать себе на несколько часов роздых и купить лошадей, но принимавшие их у себя настолько не подозревали в Принце того, кем на самом деле он был, что в непринужденной застольной беседе говорили достаточно свободно о его близких, благодаря чему он мог понять, что остается неузнанным. Наконец, проделав путь по виконтству Тюренн и через Шарлюс в Оверни, он прибыл в субботу вечером в Бек д'Алье в двух лье от Шарите, откуда беспрепятственно переправился через Луару, хотя в Шарите и находились две роты кавалерии под командованием Бюсси Рабютена. {13} Из Шарите Принц отправил Гурвиля в Париж, чтобы сообщить герцогу Орлеанскому и г-ну де Шавиньи о своей поездке. День пасхи Принц провел в Коне, где все были настороже, и, так как двор пребывал тогда в Жьене, Принц везде говорил, что направляется со своими товарищами отбыть очередную службу при короле. Тем не менее рассудив, что ему не удастся, долгое время оставаясь неузнанным, следовать по оживленной большой дороге, которую использовал двор, он решил покинуть ее и перебраться на дорогу к Шатильону-Сюр-Луэн. Больше того, ему едва не пришлось раскаиваться, почему он не сделал этого раньше, так как им повстречались двое посланных двором нарочных, один из которых узнал графа Гито. И хотя этот нарочный не остановился, чтобы перекинуться с ним словами, лицо его выразило явную настороженность, наводившую на мысль о зародившемся в нем подозрении, что между этими всадниками находится и Принц. Вскоре все разъяснилось, ибо, встретив камердинера Принца, ехавшего в тысяче шагов позади остальных, этот нарочный остановил его и, сделав вид, будто намерен его убить, выяснил, что запавшее в него подозрение было вполне обоснованным. Этот случай заставил Принца не только решиться сразу же покинуть большую дорогу, но и оставить, сверх того, Берсене в лачугах близ моста у дороги, которой должно было держаться нарочному на обратном пути ко двору, дабы убить его, если он там покажется. Но счастливая звезда этого человека побудила его пуститься другим путем, чтобы возможно скорее сообщить в Жьене о том, что он видел.