С тяжелым сердцем после долгого перерыва в наших отношениях я обратилась к своему бывшему мужу Петеру Якобу, которого закон в принципе обязывал помогать мне. Как оказалось, он вообще не знал о нашем бедственном положении. Петер сразу согласился каждый месяц выплачивать матери 100 марок. Такую же суму обещал и Карл Мюллер, успешно сыгравший в ряде моих фильмов. И как раз в то время пришел положительный ответ от социальной службы, которой несколько лет назад я послала просьбу о поддержке матери: как вдове, потерявшей сына на фронте в России, ей положена была некая компенсация. Эта сумма составила 100 марок ежемесячно.

Но самый большой подарок сделал Герберт Тишендорф, помогавший мне еще во время работы над «Красными дьяволами». Он дал 3000 марок на авиабилет Хартум — Найроби и обратно. Африка была гарантирована.

Начало экспедиции запланировали на конец сентября. Я рассчитывала немного задержаться и прилететь следом за всеми, чтобы в оставшееся время еще раз попробовать добыть для фильма немного денег. Местом нашей общей встречи назначили Хартум.

После того как всем участникам поездки сделали необходимые прививки от желтой лихорадки, холеры и других опасных африканских инфекций, состоялся прощальный вечер в Тюбингене. В доме семьи Луц собрались все члены экспедиции. За исключением руководителя экспедиции Оскара Луца, все были очень молодыми людьми: и ученый Рольф Энгель, и приемный сын Луца, Фридер Роте — учитель. Их открытые лица мне понравились. Выпив на брудершафт, мы праздновали до рассвета. Ведь в нашей компании все «помешались на Африке».

«Нуба из Кордофана»

И вот наконец я в самолете, оставляя все неприятности позади. Словно груз свалился с плеч. Начинался новый и долгожданный отрезок жизни. Однако моими поступками двигало не просто желание снова увидеть эту восхитительную страну, магически притягивала меня только определенная Африка — едва ли еще исследованная, таившая в себе секреты. Своеобразным стимулом для подобных настроений послужила фотография, несколько лет назад сделанная Джорджем Роджером для журнала «Штерн». На ней был запечатлен чернокожий атлет, сидевший на плечах другого. Тело туземца производило впечатление скульптуры Родена или Микеланджело. Впечатляющий снимок, с которым я никак не могла расстаться. Под ним лаконичная подпись: «Нуба из Кордофана».

Эти неизвестные нуба не просто заинтересовали, они захватили меня, заставили действовать. Я присоединилась к «Нансен»-экспедиции с одной тайной целью — непременно разыскать этих туземцев. Прошло немало времени, пока обнаружилось, что Кордофан — одна из провинций Судана, а горы Нуба находятся на юге страны. Но о племени нуба с трудом можно было что-то узнать. Этнографы сообщили, что европейцы редко посещают их, не говоря уже о миссионерах. В Хартуме никто, даже Абу Бакр, объездивший все провинции Судана, не мог ничего рассказать об этой загадочной народности.

Впрочем, и в хартумском турагентстве мне так толком и не объяснили, как добраться до гор Нуба. Пока я, обескураженная полным отсутствием информации, вынуждена была отказаться от желания быстро найти это племя. Может, уже больше не существует тех нуба, которых я разыскиваю, может, я гоняюсь за фантомом?

Хартум

Наш самолет приземлился в Хартуме ровно в пять часов утра. К своей радости, я заметила среди встречающих членов «Нансен гезелыпафт» в полном составе и даже шефа немецкой авиакомпании «Люфтганза» Кронбаха. Нам пришлось оставаться в столице Судана до тех пор, пока не уладились все формальности. Огромной проблемой оказалась таможня: пошлины на кино- и фотооборудование составляли 60 процентов, а на камеры — от 100 до 300 процентов. На это я совсем не рассчитывала, в связи с чем изначально пришлось выдержать довольно нервный поединок с суданскими таможенными властями. Более того, сражение за мое фотооборудование продолжалось и в дальнейшем — каждое утро вплоть до полудня. Ситуация не особо обнадеживала: из-за строгих законов этой страны даже самые лояльные чиновники выглядели неподкупными. На четвертый день моему терпению пришел конец: взорвавшись, я рыдала и стенала до тех пор, пока мне не возвратили все, причем, мы со служащими таможни пожали друг другу руки почти дружески. Что интересно, на всю процедуру не было потрачено ни пфеннига. Впрочем, подобного успеха помогли достичь прежде всего поляроидные снимки, которые делались незаметно для чиновников им в подарок. За съемочное оборудование, в противоположность моей фототехнике, все же пришлось внести приличный залог — эти расходы любезно взяла на себя «Люфтганза». И вообще руководство немецкой авиакомпании по первому зову приходило нам на помощь. Ее шеф Кронбах познакомил меня с суданскими службами, которые сделали для всей экспедиционной группы необходимые визы с продлением срока пребывания в стране.