Я же твердо решила, что отправлюсь в эту поездку независимо от того, буду ли снимать фильм или нет. Даже неизбежные трудности, которые описал Луц, не могли меня отпугнуть. Он сказал, что данная экспедиция не идет ни в какое сравнение с сафари и охотой с фотосъемками, что из-за высокой стоимости мы не сможем позволить себе размещение в комфортных отелях. Даже походные кровати и палатки не входили в наш багаж — только матрасы и спальные мешки.

Благодаря занятиям балетом, альпинизмом и горными лыжами я была хорошо натренирована и в шестьдесят лет вполне готова переносить походные трудности. То, что в этой экспедиции я окажусь единственной женщиной среди пятерых мужчин, меня не пугало. (У меня уже имелся подобный опыт. Вспомнить хотя бы составы наших съемочных групп во время совместной работы над горными фильмами с режиссером Арнольдом Фанком.) Помимо Луца в экспедицию входили: его сын — оператор, его зять — врач и помощник руководителя экспедиции, двое молодых ученых, один из которых был сотрудником Института Макса Планка.[473]

В тот раз, после продолжительной беседы мы расстались с господином Луцом как добрые друзья. Так как отправиться в экспедицию наметили через два месяца, было решено, что я в самое ближайшее время должна вылететь в Хартум для тщательной подготовки к съемкам.

Подготовка к экспедиции

После этой встречи я будто родилась заново. У меня опять появилась цель. Все проблемы казались разрешимыми, даже физические боли исчезли. С огромным энтузиазмом я взялась за приготовления к экспедиции. Еще никогда не было столь идеальной возможности снять с такими малыми средствами добротный документальный фильм в Африке. Одно только разрешение суданского правительства на съемки в «закрытой зоне», выданное в Хартуме господином Абу Бакром, дорогого стоило. Если бы не клеветническая политика, проводимая в отношении меня в Германии, то не один телеканал или кинокомпания согласились бы на финансирование этого фильма. От Рона Хаббарда после моего отказа от его южно африканских проектов не было никаких известий, Филипп Хадсмит по-прежнему жил на Таити, а мои японские друзья, братья Кондо, после возведения Берлинской стены, вернулись в Токио. Но я была убеждена, что моя жизненная ситуация еще может как-то исправиться.

Этот фильм об экспедиции не мог сниматься по заранее написанному сценарию. Он должен был стать импровизацией — я хотела назвать его «Африканский дневник». Помимо наличия оператора и ассистентов для успешных съемок возникла необходимость оснастить экспедицию подходящим транспортом, лучше всего — внедорожником. Гейнц Холынер, мой оператор «Черного груза», так вдохновился задачей, что готов был отдать на пользу дела свой гонорар за девять месяцев экспедиционного времени. Такое же понимание проявил и его ассистент.

Производственные расходы сильно сократились из-за того, что пришлось выплатить часть кредита за необходимые материалы для фильма. Следовательно, требовалось уменьшить объемы работ по копированию и число арендуемых камер — тогда получалось, что для съемок цветного фильма об африканской экспедиции нам нужно было только 95 000 марок. Так или иначе, я надеялась увеличить эту незначительную сумму, обратившись к крупным немецким финансистам.

Вспомнился разговор в Хартуме, во время которого Абу Бакр посоветовал мне связаться с Альфредом Круппом фон Боленом и Хальбахом,[474] предварительно рассказав, что год назад тот приезжал в Судан с компанией охотников и пришел в восторг от этой страны.

До сих пор я не решалась обратиться к господину фон Круппу, но теперь пришлось рискнуть. Во всяком случае, в моем письме не содержалось ни слова о желательном финансировании экспедиции, напротив, лишь проявлялся интерес к его впечатлениям о Южном Судане. К моему удивлению, от промышленника пришел ответ, и мы встретились в мюнхенском отеле «Континенталь». Господин фон Крупп приветствовал меня несколько сдержанно, хотя и вполне дружелюбно. Этот высокий и стройный худощавый человек выглядел благородным, но держался на расстоянии.

Мы долго беседовали. Заразившись от меня вдохновением, фон Крупп рассказал о собственных приключениях в Южном Судане. В противоположность своим компаньонам, он проявлял мало интереса к охоте. Его увлечением было фотографирование и съемки. Мне стало известно, что этот знаменитый во всем мире промышленник после вынесения приговора тяжелобольному отцу на Нюрнбергском процессе над военными преступниками провел пять лет в тюрьме вместо него. При всем том мой собеседник казался скромным и робким, не был похож на руководителя огромного промышленного концерна.

Вскоре после нашей встречи я получила от господина фон Круппа посылку с фотографиями и кинопленками. Он сам смонтировал фильмы, озвучил их и просил меня о снисходительности: ждал критики и предложений.