Читаем Мемуары полностью

Молодая волчица доктора Гржимека тем временем повзрослела. Он воспитывал ее с большой любовью. Прежде чем начать эти съемки, нам еще требовалось найти один важный пейзаж — маленькое горное озеро неподалеку от хижины Педро. Но поблизости не оказалось ни речушки, ни пруда, ни вообще какой-либо воды.

После двух дней безуспешных поисков источника, с помощью которого можно было бы соорудить искусственное озеро, мы решили попытать счастья со специалистом по обнаружению грунтовых вод. Его порекомендовал наш сотрудник Ганс Штегер. И нам повезло. Господин Мозер, искатель, с помощью волшебной палочки в виде раздвоенного деревянного прута творил удивительные вещи. Он обнаружил небольшой источник, из которого, правда, текла такая тоненькая струйка, что нужно было долго ждать, пока она наполнит ведро.

Тем временем мы вырыли небольшой карьер, диаметром десять — пятнадцать метров. Зацементированное дно покрасили в зеленовато-голубой цвет, а берег так искусно оформили камнями и кустами альпийских роз, что водоемчик стал выглядеть на редкость живописно. Оставалось решить задачу, как заполнить его водой, так как источник находился на 300 метров ниже. Для ее доставки наверх мы наняли в долине около пятидесяти итальянцев, которые образовали живую цепочку от источника до расположенного на большей высоте плато, и передавали друг другу наполненные ведра.

На это ушло несколько часов, зато потом у нас появилось прелестное озерцо. Но тут съемочную группу поджидал еще один сюрприз. По сценарию, овечье стадо Педро должно было пастись на берегу озера. Когда же овец, числом примерно восемьдесят голов, пригнали к водоему, то ни одна из них не остановилась, все посеменили куда-то дальше. Одному из наших людей пришла в голову мысль насыпать соли — в надежде, что после этого животные не будут уходить от воды. Но произошло непредвиденное. От соли овцы стали испытывать столь сильную жажду, что мы и глазом не успели моргнуть, как они выпили все озерцо. Пришлось трижды снова заполнять его водой, каждый раз сыпали все меньше соли, но это не помогало: вода снова выпивалась до последней капли. Мы уже не знали, что делать. Наконец всех овец до единой привязали на берегу к колышкам.

В первый день съемок на Чампеди появился Петер и, счастливый, заключил меня в объятья. Он пришел как раз в тот момент, когда мы попытались снять сцены с участием Кати. Все получилось великолепно. Доктор Гржимек хорошо выдрессировал волчицу. Она была не очень дикой, но и не слишком прирученной. Тем не менее в обращении с ней требовалась величайшая осторожность. Только перед самым началом съемки Гржимек снял с нее железный намордник, да и то после того, как предварительно был сделан кровавый след, ведущий до самой камеры. Рядом с ней лежал пропитанный кровью тряпичный ягненок, в которого зверь мог вцепиться зубами, — и волчица потом действительно уже не выпускала его из пасти. С помощью этой хитрости нам удалось снять неплохие кадры.

Куда более нервно проходили съемки схваток Педро с волком. У Франца Эйхбергера, нашего Педро, хватило мужества работать без дублера. В эпизоде, когда на него бросается волк, его рука под рубашкой была защищена пропитанной кровью кожаной крагой. При прыжке волка он выставлял руку вперед, и хищник впивался в нее зубами. Эту сцену Францлю пришлось повторить шесть раз.

Самыми рискованными были съемки сцен, в которых Педро душит волка. Зверя нельзя было обездвиживать, так как ему надлежало еще и обороняться. Францль катался с ним на земле до тех пор, пока животное не оказывалось лежащим на спине. Тогда Педро поднимался над ним, стоя на коленях и вцеплялся руками ему в горло. Он ни на мгновение не мог расслабить руки, иначе волк искромсал бы ему все лицо. Всех нас била дрожь, ибо эти минуты были крайне опасными. Потом следовало имитировать смерть зверя уколом усыпляющего средства. Когда съемки закончились, мы с облегчением вздохнули. А волчица Катя через некоторое время снова стала живой и проворной.

Нам еще предстояла одна из самых трудных сцен, где волк врывается в стадо и хватает овцу. Для этого требовалась соответствующая реакция овец, которые должны были чувствовать, что к ним подкрадывается волк, и потому проявлять беспокойство. Попытка снять этот эпизод не удалась. Никакой производимый нами шум не достигал эффекта: животные никак не приходили в испуганное состояние. Мы вынесли из хижины всю кухонную посуду и, распределив ее, образовали оглушительный оркестр. Даже выстрелы из дробовика не оказали никакого действия. Тогда Гансу Штегеру пришла мысль пригласить мастера-взрывника, чтобы, наконец, добиться у овец испуга с помощью взрыва.