Читаем Мелодия первая полностью

— Кого приведет? — не совсем поняла, о чем он говорит.

— Мира сейчас придет с прогулки! Шейн, ты точно в порядке? — он отодвинулся в сторону. — Дочка наша сейчас в парке с няней, ты что, забыла?!

Я и не заметила, как присела на пол, так резко подкосились ноги.

— Дочка? — сухие глаза жгло огнем. У горла стоял комок боли, который даже проглотить не было сил.

— Милая, что случилось? — теперь Лесс был напуган уже не на шутку.

— Сколько мне лет? — вдруг спросила я.

— Еще утром было двадцать пять, — бездна непонимания в его глазах.

Вопрос вырвался сам по себе, я и объяснить толком не могла, зачем все это у мужа спрашиваю.

У мужа?! Да… Воспоминая всплывают в голове сами собой. Мне двадцать, и я с цветами в руках иду в белом свадебном платье прямо к стоящему у алтаря Беаты Лессу, рядом мама, сестры, бабушка. И еще вспышка. Мне двадцать один. На руках маленький сверток, отчего-то кричащий, и глупая счастливая улыбка на лице любимого мужчины. Еще три года уходит, мне навстречу бежит маленькая черноволосая и темнокожая девочка с радостным криком «Мама!», и я подхватываю ее на руки, кружа в воздухе.

Моя жизнь, моя любовь. Так похожая на сон.

Все правильно, все идеально. Но голова почему-то пульсировала от дикой боли, готовая взорваться в любой момент.

Эльф подхватил меня на руки и бережно отнес в гостиную, пристроив на диване. Налил холодной воды, позволяя прийти в себя и выровнять сбившееся дыхание.

— Может, лекаря позвать?

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Не надо.

От шизофрении и раздвоения личности спасет лишь топор палача… А ничем иным странную смесь образов в сознании я объяснить не могла.

Словно две абсолютно разные жизни вдруг взяли и наслоились друг на друга, перемешивая все и не давая ни единого шанса разобраться в нагромождении воспоминаний. Мужчина крепко меня обнял, бережно прижав к себе, и я положила голову на его плечо. Он всегда рядом, всегда поддержит, подскажет, поможет.

— Ты меня пугаешь сегодня, — он гладил меня по волосам. — Знаешь что, давай оставим Миру с няней и пойдем прогуляемся? Развеешься, отдохнешь, а то ты со своей работой света белого не видишь.

Работой? Если мне не удалось окончательно сойти с ума, и моя собственная память меня не обманывает, то я вроде как работаю заместителем советника Тироги по внешним делам. Неплохо… Я только согласно кивнула на предложение мужа, решая, что чуть-чуть отдыха мне не помешает.

— Помнишь, как я тебя вместе с подругой в семнадцать лет вылавливал из таверны «Веселого обалдуя»?

Я непроизвольно рассмеялась, вспоминая забавный случай, когда принялась доказывать заезжему троллю, что с дарханами в руках набью его наглую и бесстыжую морду. Правда до этого вместе с классом мы успели уже изрядно отметить сдачу летней сессии, поэтому на практически «невинные» заигрывания я и ответила столь резко.

— Так давай позовем Ирму с мужем и посидим там, для разнообразия!

Почему бы и нет, подруга недавно говорила, что не прочь оставить детей дома и вспомнить дни юности.

Я постепенно осваивалась, медленно, но неотвратимо вспоминая все то, что каким-то чудом умудрилась забыть.

— Тогда собираемся, скоро солнце сядет, придем как раз в разгар веселья! — он поцеловал меня в лоб и поднялся с дивана. — А я пока свяжусь с друзьями.

— Договорились.

Странное, неясное чувство, мелькающее где-то в самой глубине разума, никак не давало покоя. Но я решила не тратить силы и нервы, разбираясь с такими глупыми мелочами.

— Мама! — в комнату вихрем влетело маленькое создание. — Смотри, какие мы цветы собрали!

Девочка ласточкой впорхнула в мои объятия, нежно прижимаясь.

— Красные, синие… Ты сплетешь мне венок, как обещала?

Венок… я растерянно смотрю в горящие любопытством темно-синие глаза дочери. Из взъерошенных черных волос торчат чуть раскрасневшиеся кончики острых ушей. Она точная моя копия, впрочем, только так и бывает в роду де Рилада, хотя уши и миндалевидная форма глаз совсем папины. Красивое небесно-голубое платье девочки безнадежно измазано зеленым соком растений, но лицо светится таким счастьем, что ругать ее за это я точно не смогу.

Моя Мирослава.

— Милая, я не умею плести венки…

— Как, — девочка на миг задумывается. — Ты же недавно мне плела!

И действительно, теперь припоминаю. Но как это возможно, я уверена, что плетением из цветов никогда в жизни не занималась!

— Малыш, — возвращается Лесс, и девочка с криком восторга мчится ему навстречу.

Он целует ее, о чем-то спрашивает… А я в этот момент готова рыдать от ощущения этого необъятного счастья. Разве я не достойна любить и быть любимой? Разве я не заслужила право на счастье?

— Так ты идешь? — вопросительно приподнятая бровь и лукавое выражение на лице Лесса.

— Конечно, иду, — встаю, доверчиво протягивая ему руку…

За прошедшие годы в моей любимой таверне Ира ничего не изменилось. Совсем. Будто бы и не было этого умчавшегося времени, будто бы я до сих пор школьница, влюбленными глазами украдкой смотрящая на своего наставника.