Так вот, дорогие мои! Те ошибки, которые вы нашли в моих книгах, оказались в них не случайно. Я отлично знаю, что чугун не ковкий металл и подлежит отливке, однако выражение «кованые чугунные ворота» так хорошо и ритмически, и фонетически, что истине пришлось посторониться и закрыть лицо плащом. На каждой странице вы найдете фактическую неточность. Возможно, какая-то из них проникла в текст по моему невежеству, но большинство попало туда, оказавшись жертвами моей слабости к словам и звонким словосочетаниям. Не верьте и моим топонимам. Ради красного словца я с легкостью переделаю Лигурию в Ломбардию. Перенесу Нагорную проповедь из Галилеи в Гефсиманский сад и назову шлюз водосбросом. И чужую цитату использую без кавычек не потому, что собираюсь присвоить несколько строчек Бродского или Гумилева, или целую строфу Пушкина. Просто я считаю, что читатель не нуждается в специальных типографских ухищрениях, чтобы узнать хорошо знакомые слова великих. Вообще терпеть не могу кавычек. И уж тем более глупо было бы наглядно демонстрировать, какое слово употреблено в переносном, а то и противоположном его естеству смысле. Уж если это не явствует из окружающего текста, то пара кавычек мало чего добавят случайному читателю, который совсем не понимает, о чем идет речь. Я редко использую тяжелые орудия сарказма. Но читатель, у которого нет органа, распознающего легкую насмешливость, зря потратит время на мои необязательные рассказы.

И названия этих рассказов навевают воспоминания о других книгах, фильмах и пьесах. Ничего страшного, если сюжет моего сочинения лежит в стороне от ассоциаций, вызванных эпигонским названием. Это просто звоночек, чтобы напомнить: мы с вами из одной эпохи. Помним одни и те же романы, стихи, мультики, марши и гимны. Коротко говоря: мы с вами одной крови – вы и я.

<p>Откуда взяться?</p>

Я уже прожила жизнь, но в ней так и не случилось ничего интересного. Как писать роман, если мой собственный жизненный опыт ничтожен?

В детстве меня не запирали в темном чулане с мышами и не одевали, как куклу. Не принуждали заниматься тем, что я ненавижу (если исключить редкое мытье посуды) и не мешали читать то, что мне интересно. Не наказывали за двойки, правда, я их никогда и не получала.

Я поступила на тот факультет, на который хотела, и не проявила ни малейших признаков гениальности. Не победила на международном конкурсе молодых скрипачей и вообще не умею играть на скрипке. Не сломала позвоночник, упав с лошади во время тренировки, потому что инстинктивно всегда старалась держаться подальше от крупных животных.

Я не совершала длинных увлекательных путешествий, не попадала в бурю, не терялась в степи, не слышала вой волков и не болела холерой. Однажды я, правда, плавала на гондоле, но гондольер молодой не пожелал обратить внимание на взор мой, полный огня, потому что у него было еще пять туристов, и в Риальто меня не повез, а вернул обратно на пристань, где меня дожидался муж, не захотевший потратить тридцать евро за полчаса качки под моросящим дождиком.

Мой жених не бросил меня, увлекшись моей лучшей подругой. И я никогда не имела любовника. Посему не сумела родить внебрачного ребенка, и его не увозили от меня к неизвестной кормилице, а я не простирала руки вслед мчащейся прочь карете. Муж не бил меня и не осыпал драгоценностями, а исправно ходил на базар и благодарил за вкусную стряпню.

Сын наш не стал малолетним преступником или хотя бы алкоголиком, а дочь не продавала себя за порцию героина. Напротив: мой сын – одаренный инженер, а дочь – доктор биохимии.

Эмиграция далась мне легко – никто никогда не назвал меня «вонючая русская», не пытался полонить в сексуальное рабство или заставить трудиться бесплатно. Вопреки предостережениям прессы, меня взяли на те курсы, куда я пожелала поступить, а потом на ту работу, которую я хотела получить.

Когда я начала писать рассказы, ни одна живая душа не позавидовала моему литературному дарованию и не попыталась заступить мне дорогу. Наоборот! Те, от кого это зависело, помогали мне изо всех сил.

Я не пережила клинической смерти и не видела свет в конце туннеля. Не сомневаюсь, что это случится, но описать уже не смогу.

Знающие люди говорят, что писать рассказы – это леность ума и души. Писать надо романы. Но – что делать – жизнь не дает материала!

Так что остается или лениться умом, или вообще завязать с текстами и научиться вязать крючком.

<p>Размышляя о литературе</p>