Читаем Мехасфера: Ковчег полностью

Ментос бросился на Чарли с яростью, доступной лишь высокомерному существу, убедившему себя в низости и недостойности оппонента. С тем же чувством майор бросался на инков в первые дни знакомства с ними полтора долгих месяца назад. По меркам Пустоши — целую жизнь назад, за которую даже такой заносчивый человек, каким, безусловно, был Чарли, потеплеет душой и полюбит ближнего своего. Но нет, он не полюбил и до сих пор относился к инкам с презрением, однако частица теплоты посреди ледяной, запорошенной снегом арены озарила его изнутри, и он на секунду представил, что иной раз можно встать с краснокожим плечом к плечу. Отбив несколько выпадов Ментоса сломанной бензопилой, он лишился остатка сил. Это по земным меркам его железное орудие весило каких-то семь килограмм. По меркам далекого Марса они умножались на три и составляли все двадцать один. То самое проклятое число, из-за которого они вляпались в передрягу. То самое спасительное число, из-за которого они избежали засады. Сложно было размахивать двадцатью марсианскими килограммами, и, заметив первые капли пота на лице Чарли, соперник почувствовал вкус скорой крови. Ментос усилил напор, пока все остальные разбивались на пары и пытались выжить любой ценой. Еще удар и еще. Майор отбивался. Его кости испытывали нагрузку от атак противника, которая тоже умножалась на три. Давид против Голиафа. Хоббит против Назгула. Чарли читал эти истории в школе и рассвирепел, когда увидел их быстро проносящимися перед глазами. Ведь это могло значить только одно…

Пуно в этот момент пытался забрать оружие у атакующего его черта, но не мог ухватиться за дубинку из-за торчащих во все стороны ржавых гвоздей. Хорошо хоть рабов одели в броню. Предусмотрительные организаторы боя решили, что таким образом слабая команда продержится на пару минут дольше, но, сами того не подозревая, дали им шанс победить. Пуно отбивал удары дубинки стальными накладками своего панциря. Омерзительный скрежет гвоздей по металлу выворачивал мозг наизнанку, но лучше так, чем гвоздями по мясу. Спустя полминуты боя Лима пришла в себя и неожиданно подсекла противника Пуно ловкой подножкой. Парень смог выхватить у упавшего черта дубинку и, кувыркнувшись от него, поднялся на ноги, во всеоружии встречая вскочившего обезумевшего врага. Парень не хотел его убивать. Он выверено засадил дубинкой в свободную от брони область чертова бедра и почувствовал, как гвозди создают в нем пару незапланированных природой отверстий. Чувство было ужасное. Словно препарируешь живую лягушку. Пуно брезгливо отскочил в сторону, но оружие не опустил. У поверженного им соперника из раздробленного бедра текла кровь. Подбитый черт пополз к продолжающим кружить байкам. Один из мотоциклистов сразу почувствовал его слабость и не дал раненному покинуть священный круг боя. Раздался выстрел из дробовика, и счет команд стал 4 : 6.

Перевернувший табличку с цифрой человек у табло собирался заодно изменить шесть на пять у рабов, но Чарли все еще отбивался. Он уже упал на землю и отползал от машущего бензопилой Ментоса. Майор перебирал ногами, как выбравшееся на берег членистоногое, пытающееся ходить по непривычной земле. Эти отчаянные движения помогали, но его голова все больше приближалась к кружащим байкам. Еще полметра, и его просто разорвали бы шипы мотоциклов.

— Дай мне бензопилу! — послышался голос Пуно. Точнее сказать, перед майором показался сам парень с открывающимся ртом. Шум мотоциклов и стадиона мешал разобрать слова, но Чарли понял интуитивно. Он вложил все оставшиеся силы в бросок и завалился на спину, сраженный судорогой почти всех мышц.

Ментос не стал добивать безоружного противника, пока в метре от него стоял Пуно, размахивая погнутой бензопилой. Для краснокожего семь килограмм были почти игрушкой. Это всего лишь в два раза больше веса копья, которое парень мог бросать хоть весь день и в двух из трех случаев попадал в двугорбого оленя с расстояния в сотню шагов. Он с легкостью начал орудовать куском заклинившего железа и быстро обезоружил испугавшегося противника. Ментоса обошли стороной военная школа и племенные традиции, поэтому он не знал, что человек погибает в ту же секунду, когда позволяет себе об этом подумать. Не раньше и не позже. Он слегка обогнал время и подумал о смерти, притянув ее как самосбывающееся пророчество. Сначала Пуно, промахнувшись, отрубил ему руку, хотя пытался просто его оглушить, а потом оттолкнул ногой, потому что не хотел убивать. Сраженный противник с ужасом посмотрел на отсеченную конечность и, придя в полное замешательство, рванул в сторону мотоциклов. Его шокированный происходящим разум погас через несколько минут после того, как тело оказалось разорванным на куски байкерскими шипами.