Читаем Мехасфера: Ковчег полностью

Течение тормозило корабль, увеличивало расход допотопного топлива, и если на то пошло, проще было бы дождаться превращения леса в уголь, сделать синтетическую солярку и вдарить как следует. По понятным причинам это осталось резервным планом, а основным было — успеть до солнечной вспышки.

— Эта развалюха не может плыть быстрее? — нервничал Чарли. — Мне осточертела эта планета со всей ее грязной природой.

— Ну да, — скривилась Лима. — А кто же сделал ее такой?

— Тише вы, — вмешался полковник. — Нам еще целый день плыть в этой консервной банке. Я не хочу, чтобы вы поубивали друг друга.

Он вел себя нарочито грубо, потому что военный уставной тон уже точно не помогал. Опытный лидер выбрал линию поведения вожака стаи агрессивных подростков, чтобы не дать Чарли сорваться с цепи. Майор стал самой большой опасностью для похода, хотя сам об этом, конечно, не подозревал.

— Долго еще? — спрашивал он дрожащим, как у торчка, голосом.

— Прилично. — Эхо пытался говорить как можно спокойнее, чтобы не разжигать топку безумия Чарли.

— Ты же ученый. Расскажи что-нибудь об этом месте, чтобы не так скучно было.

Майор не понимал, как паршиво выглядит со стороны. Он так долго и так беспечно прятался от своих внутренних страхов и комплексов, к слову, вполне обычных, что привычка избегать негативных отзывов о своем характере овладела им, как мания преследования, ведь неприятных заключений о его натуре со временем становилось больше и больше. Нормальный человек обдумал бы их, сделал выводы и понизил градус кипения своей психики — страхи и комплексы есть у всех, но Чарли отличала одна крохотная черта — нежелание мириться с собой. В итоге это заставит его разругаться со всем миром.

— Ну давай, говори, что это за место?

Он напирал на сержанта всем телом. Пользуясь преимуществом в росте, смотрел на него сверху вниз. Между их лицами оставалось сантиметров десять, не больше. Эхо видел всю партитуру фуги безумия в красных склерах майора.

— Даже не знаю… А, вот интересный факт. Тысячу лет назад русло реки пролегало намного восточнее.

— Продолжай, — требовал Чарли.

И сержант продолжал:

— По старому руслу мы бы ни за что не успели добраться до космодрома.

— Ну вот. Значит, эта разруха имеет и положительные стороны. Благодаря климатической катастрофе мы теперь можем спастись.

Чарли не учел тот факт, что без климатической катастрофы и спасать бы никого не пришлось.

Весь долгий изнуряющий день продолжались психологические атаки майора на экипаж жестяного флагмана спасения человечества. Даже ночью он не мог спать, светил красными от перенапряжения глазами, пытался выстроить всех по струнке и отдавал психоделические приказы.

— Стреляйте по воронам!

Альфа шепнул остальным:

— Мы уже почти на месте. Проще всего просто подыгрывать.

И они делали вид, что стреляют. Ведь главное в приказе не достижение поставленной цели, а демонстрация подчинения.

С каждой новой излучиной река становилась мельче. Тайга на обоих берегах тянулась к самой себе, пытаясь соприкоснуться ветвями мертвых деревьев. Корабль то и дело цеплял камни и всякий мусор на дне. Наконец спустя двести с лишним километров борьбы с течением судно окончательно село на мель. Капитан провел его по совершенно немыслимому курсу, по самому мелководью, и оно застряло в настолько неглубоком месте, что там не смогла бы пробежать даже водомерка.

— Все, приплыли, — констатировал он.

Судовым краном они спустили на берег тягач, загрузили его важнейшими компонентами ракет и провизией. Не считая срыва всех сроков и скорой вспышки на Солнце, все шло по плану. Семена решили доставить вторым и третьим рейсом грузовика.

Альфа рулил по тайге, а Чарли и Эхо получали французский массаж перилами кузова. От остатков природы уже тошнило и скорее хотелось блевать, чем любоваться постылыми видами. Первую за долгое время радость вызвал шпиль торчащей над лесом ракеты, которую члены отряда оставили черт знает сколько невыносимо долгих недель назад. Путешествие на три тысячи километров закончилось. Путешествие на сто тридцать миллионов километров пока продолжалось. Если мерить космическими масштабами, марсиане все еще пребывали на середине пути, но понимали, что все относительно, что ближайшие сутки станут решающими, а потом будет… Впрочем, пока было рано загадывать.

Лагерь встретил путешественников без салютов и фейерверков. Понурые инки едва передвигали ногами, таскали что-то вокруг блестевшей на солнце ракеты, а ослабленные без экзоброни морпехи делали вид, что контролируют ситуацию. По крайней мере они еще сохранили военную форму, чего нельзя было сказать о наряженных в рейдерскую броню и шкуры возвращенцах.

Разделенный отряд воссоединился и теперь состоял из десяти человек. Все по правилам войны — когда две дивизии несут потери и перестают оправдывать свои названия, их объединяют в одну тактическую единицу и снова бросают в бой.

— Глазам своим не верю, — пытался радоваться Дельта, но сил на это не осталось. — Как вы, черт возьми, прошли через Пустошь? Нам даже носу отсюда высунуть не дали. И что это на вас надето?