Читаем Механист полностью

Последнюю фразу она произнесла одними губами. Вик кивнул — а что остается делать? Чтобы проникнуться угрозой, скопившейся снаружи, приглушать талисман не требовалось. Но к опасности со временем привыкаешь, и, по большому счету, становится все равно, откуда она исходит, — Старьевщик аккуратно прислонил стрельбу к стене возле двери и потянул щеколду.

В лицо дохнуло злостью и коллективным перегаром. Напротив проема топтался мужик с заплывшими свежими кровоподтеками под глазами и свернутым в сторону носом. Что бы ни делал Вик за последнюю пару дней, эта работа точно была не его. По обе стороны от мужика толпились не менее мрачные субъекты.

— Много их там? — не отрывая взгляда от пламени, поинтересовалась Венди.

Вик оценил хладнокровие девчонки и то, как она психологически верно перехватывает инициативу. Затем, игнорируя недобрые взгляды, глянул наружу — гостями, как селедкой, был плотно забит весь коридор. Положить гранату в самую гущу и собрать фарш со стен — кого не порвет, того затопчут? Вик пожалел, что не соорудил в лаборатории что-нибудь феерично-осколочное.

— Не. Человек сорок.

Ответил он с таким же показным равнодушием — работать на публику умел не хуже какой-нибудь статутной княгини. Жизнь сермяжная научила. Визитер от сказанного слегка опешил, и, пока пытался сформулировать дальнейшую линию поведения, Венди снова опередила:

— А хотят чего?

Игра начинала Вику извращенно нравиться. Настроение было поганое — под стать самочувствию. В конкретной ситуации, чтобы не задавили морально, а потом и на самом деле, необходимо было отчаянно наглеть.

— Не говорят, — буркнул Старьевщик.

— Эта сучка, — прошипел мужик, — мне второго дня сопатку своротила, а тут…

— Так вправь ему нос на место, и дело с концом, — лениво прервала на полуслове Веди.

Насчет «сучки» Вик был готов согласиться, тем более что причиной настоящего визита вроде бы оказался вовсе не он. Но доигрывать роль нужно было до конца, поскольку разбирательствами — где хозяйка, а где слуга — толпа обычно себя не обременяет. Или Вик просто немножко оправдывался перед самим собой. Потому что тон и смысл приказа-совета он уловил безошибочно.

Почти не замахиваясь, Старьевщик двинул раскрытой ладонью в злополучный нос. Хрящ с треском сложился внутрь, а не ожидавший подвоха мужик опрокинулся назад. Упасть не получилось — поддержали. Вик отступил назад и выхватил стрельбу, прикидывая — дробь в стволе или пуля. Никак не мог припомнить, но хорошо бы, если все же картечь. Зуб опять взныл от резонанса — механист к этому уже начинал привыкать. Народ угрожающе зароптал, но лезть на рожон пока поостерегся — все правильно, значит, делалось.

— Убью, — пообещал мужик, — из-под земли достану.

Старьевщик бровью не повел — таких обещаний наслушался за свою жизнь порядочно. Главное, что сейчас стрельба людишек охолаживает, а до будущего еще дожить надо.

— А если поговорить охота, — Венедис тактически своевременно оказалась рядом со Старьевщиком, — то ты говори, а не сходняки устраивай. Ты здесь кто — мулла, чтобы суды править?

Сходняки… надо же, какими мы словами разговаривать умеем… Вику такая Венди показалась чуть меньше по душе, чем в роли изысканной ханум. Душа, она, как известно, чаще тянется к прекрасному.

— А тут тебе и не каганаты, но, если надо, такой шариат устроим — мало не станет. — Мужик, кривясь, оттер рукавом кровавые сопли. — Предъявить найдем что.

Девушка вопросительно изогнула бровь:

— Да ну? Сломанный нос и отбитые яйца покажешь? Где, кстати, тот твой друг нетерпеливый? Болеет?

— Вопросы, что ты прежде задавала, предъявлю, — взвился мужик, — очевидцы есть! А после — как твой механист, да-да, признали люди, — жест в сторону Вика, — ночью в тайгу ходил, спросим! И чего потом от заимки, что в трех часах ходьбы отседа, одни головешки остались. Да пара мертвых. И послед — ой, какой нехороший послед на том месте теперь! Ответишь, ведьма?

Ответит. Ловко у нее это получилось. Вику в свое время вдоволь пришлось пообщаться с ханскими расследователями. До оскомины на зубах и колик в печенках. Боль копилась ласками заплечных мастеров, а изжогу вызывали задушевные беседы с участливыми дознавателями. Тогда он постиг на собственной шкуре простую вещь: когда знаешь, о чем тебя спросят в следующее мгновение, — ты победитель. А неожиданно предъявляемые расследователем один за одним сбивающие с толку факты ввергнут тебя в состояние загнанной жертвы.

Все-таки попал кому-то на глаза, кто его знает, и поход в тайгу не остался без внимания. Худо дело.

По плохому сценарию их бы вытащили из гостиницы через полчаса, избитых и окровавленных, на какое-нибудь штатное лобное место, обратились к поселковой администрации за правдой, бросили в лицо обвинения, готовить ответы на которые уже не осталось бы времени, и скоро повесили на специально отведенной березе. Или сожгли бы или утопили в Сосьве — какая тут практикуется высшая мера социальной защиты, Старьевщику узнавать не хотелось.