Читаем Медуза полностью

Крис был настолько поражен, что не сразу заметил важную деталь. Отталкивающие головы покоились на уродливых женских телах о шести грудях, попарно расположенных друг над другом. Отростки были сплошь испещрены орнаментами и значками, похожие символы покрывали и дородные бедра, подпиравшие массивные телеса.

— Анетот, Имларан, Фарасс!

Чисто и ясно прозвучал голос Ханны, отдавшись эхом от каменных стен. Крис невольно вздрогнул, услышав эти три слова из ее уст.

— Что? Что ты сказала?

— Богиня в трех лицах. Как я сразу не догадалась? А это… — Тут Ханна, заметив изумленные и встревоженные лица остальных, умолкла. — Вы уж простите меня. Это было похоже на озарение. Богиня в трех лицах — мотив, который до сих пор обнаружен лишь один раз в Турции. И никто не знает, каково ее происхождение. До настоящего момента. Сама я еще всего до конца не понимаю, но уверена: мы вплотную подобрались к великому открытию. Если моя догадка верна, то именно нам предстоит обнаружить ключевое недостающее звено в археологии.

— То есть?

— Сейчас мне пока что не хотелось бы об этом говорить. До тех пор, пока не будут найдены еще факты.

Крис кивнул. Конечно, он желал узнать больше, но чувствовал и разделял неуверенность Ханны. Ученый в ней не позволял отдать себя бесплодным рассуждениям. Крис снова сосредоточился на Медузах. Статуи состояли исключительно из обсидиана, материала, который вследствие присущей ему прозрачности придавал им необычайную реалистичность. Поверхность скульптур имела вид блестящей от влаги кожи. Крис в сотый, наверное, раз спросил себя, как люди, отделенные от современности тринадцатью тысячелетиями, сумели столь искусно обработать чрезвычайно твердый, неподатливый материал.

Если присмотреться, можно было заключить, что инструментами им служили газовые или плазменные резаки. Абсурд, тут же одернул он себя, потому что как раз в это мгновение обнаружил на помещенной в центре скульптуре характерную деталь, отличавшую ее от двух остальных.

Глаз.

Он обладал не только неприятной способностью смотреть прямо на тебя, но и был изготовлен из совершенно неизвестного материала. Мастера древности, поместив это око в голову, залили его вулканическим стеклом, оставив снаружи лишь внушительное круглое отверстие диаметром около десяти сантиметров. Серо-стальной неправильной формы шар притягивал внимание Криса. Неужели именно за ним они охотились все время? Храм, пещера, искусно отделанная крипта и даже изображение в Тассили-Анджер — все перечисленное преследовало лишь одну цель: защитить этот предмет? Неужели этот глаз и был ядром, сердцевиной, средоточием высокоразвитой цивилизации древности — в период, когда самого понятия «цивилизация» просто не существовало для остальной части планеты? Откуда ему подобные мысли пришли в голову, Крис объяснить не мог, но был непоколебимо уверен, что это отнюдь не досужий вымысел.

Но в чем заключалось особое свойство этого так похожего на свинец минерала? Ни филигранностью обработки, ни ювелирной ценностью он не отличался. Просто бесформенный, уродливый комок унылого серого цвета, никак не вязавшийся с великолепием обсидиана. Может, именно это несоответствие и должно подчеркнуть его ценность? К глазу вели каменные ступени, блестевшие в холодном свете газовой лампы.

Члены группы в безмолвном благоговении, миновав фигурки молящихся, проследовали к Медузе. Став к ней вплотную, они молча смотрели на трехдольчатый глаз, незнакомой звездой свысока взиравший на них. Материал был на самом деле странным. В мелкозернистой массе различались включения покрупнее, а блестящая поверхность казалась влажной. Ирэн, также заметившая странную особенность, подняла лампу повыше, и их взорам открылось великолепное зрелище. Влажный блеск не был иллюзией. С век стекали крупные капли, собираясь в двух особых желобах.

— Вы только посмотрите — она плачет! — ахнула Ирэн, приблизившись к глазу.

Стоявший позади нее Малкольм бесстрастно фиксировал сцену на камеру. Профессионал в нем сумел подавить эмоции, и камера фиксировала торжественное и уникальное событие для потомков. Может, все-таки у них еще и получится фильм, хоть и не тот, что замышлялся первоначально. Крису почудилось, что яркий свет усилил плач, но это, конечно же, было иллюзией. Здесь, под землей, чувства подсмеивались над людьми. Все внимание Криса было сосредоточено на глазе. Не отдавая себе отчета в том, что делает, он, вытянув вперед руку, приложил ладонь к невиданному камню.

— Не надо! — донесся до него голос Ханны.

Поздно. Пальцы Криса, скользнув по прохладной, влажной поверхности, ощупывали зернистую структуру. Казалось, камень вибрирует, будто мощнейший трансформатор, рассчитанный на сотни киловольт. Вибрация камня через ладони передалась рукам, а через них — всему телу. Едва различимый гул и приятное покалывание заставили Криса невольно улыбнуться.

— Боже мой, Боже мой, как же это изумительно, — шептал он. — Камень говорит со мной. Он хочет мне что-то сказать. Попробуйте, не бойтесь. Но подождите — что-то начинает меняться!