Читаем Медуза полностью

Палаточные условия ничуть не угнетали Дюрана. В конце концов, он провел в них полжизни, ему было по душе чувство отъединенности от мира в сочетании со свежим воздухом. Куда меньше полковнику нравилось то, что по-прежнему не было никаких сведений о местонахождении экспедиции. А вдруг они как раз в этот момент наблюдают за ним? От такой мысли полковнику становилось нехорошо. И дело было не в угрызениях совести, а в его стремлении всегда и во всем удерживать нити в своих руках. Дюран органически не переносил, если ситуация вдруг выходила из-под контроля. Не слишком ли рано он обратился за подмогой к Хассаду? Может, все же следовало пересидеть, выждать, пока у него на руках не будет стопроцентных доказательств обнаружения исследователями действительно важной находки? Но с другой стороны, что еще ему оставалось? Сиднем сидеть в форту, дожидаясь тех самых стопроцентных доказательств? Тут нетрудно и припоздниться. Эти исследователи ведь явно не дураки набитые, им ничего не стоило бы с находкой в руках незаметно исчезнуть. Регион огромный, необозримо огромный, и организовать преследование в таких условиях чрезвычайно трудно. Нет, надлежало исходить из того, что именно они станут искать связи с ним. Главным козырем полковника было и оставалось их полное неведение о том, что он вел двойную игру.

В случае неудачи они могут прекратить поиски и искать связи с ним. Но что-то подсказывало Дюрану, что это не так. Исследователи отмахали столько миль по жаре и песку, в их руках наверняка есть кое-что… нет, просто так бросить поиски они не могут. Не станут отказываться от счастья, которое само идет в руки. И они, позабыв обо всем на свете, ищут новых открытий.

Рядом с картой на столе лежала раскрытая папка, содержавшая интереснейшие сведения о цели группы. Ценное послание из Йоханнесбурга прибыло вчера вместе с письмом Наумана на вертолете. Письмо излагало цели группы. И хотя конкретно об объекте поисков ничего не было сказано, Дюран узнал достаточно, чтобы сделать определенные выводы. Объект поисков был по габаритам куда меньше, нежели он предполагал. Если предоставленные Науманом сведения верны, он не больше футбольного мяча. С таким вполне можно исчезнуть из страны, не привлекая внимания.

В папке содержалось немало любопытного. На ламинированных листках бумаги были дотошно перечислены данные по каждому из членов группы. Их биографии, фирмы-работодатели, финансовое состояние, пристрастия, психологические особенности.

Ничего не скажешь, Науман потрудился на славу. Досье содержало и сведения интимного характера — от межчеловеческих связей до заболеваний и дурных привычек, пройденных у психотерапевтов сеансов. Чего только в этих досье не было!

Например, над Ирэн Клермонт висел кредит в девяносто тысяч долларов. Кроме того, пару лет назад ей пришлось вести довольно нечистоплотный бракоразводный процесс. Такое Дюрану при всем желании не могло бы прийти в голову. Эдакая уверенная в себе, даже высокомерная особа.

Патрик Флэннери, как оказалось, тоже по уши сидел в долгах. Судя по всему, азартные игры. И сумма солидная. Во всяком случае, для ее погашения скромного оклада технического ассистента явно не хватало.

Дюран покачал головой. Сплошная пыль в глаза, да и только. За внешне безукоризненным фасадом процветающих людей скрывались гниль и тлен. Пальцем дотронься, и вся внешняя позолота начнет отваливаться кусками. Полковника Дюрана не удивило, что в прошлом у Малкольма Нидри были серьезные проблемы с алкоголем. Вид ирландца подтверждал это — одутловатая физиономия, дряблая кожа, мешки под глазами, жидкие волосы. Однако ему, похоже, удалось пересилить себя, отказаться от пагубного пристрастия. Во всяком случае, досье утверждало, что в течение четырех последних лет он капли в рот не брал. А вот по части хронической импотенции дела Малкольма, увы, обстояли не столь блестяще. То ли она проистекала из пьянства, то ли наоборот, ясно не было.

Ханне Петерс и ее помощнику и сподвижнику Абду досье уделяло всего пару строк. Скудные сведения. Студентка умеренных дарований, она несколько лет провела в пустыне под руководством доктора Теодора Моно, одного из крупнейших исследователей Сахары. Разрыв с семьей. Дребедень, частности. Впрочем, похоже, эта парочка — второстепенные персоны в безумной игре.