Он бросает быстрый взгляд на тощего напарника, что идёт далеко впереди.

— Все этот проклятый медальон, - с ненавистью чеканит Точо.

— Медал..?

— Заткнись и топай,— хватает под руку и грубо тащит за собой.

Я в ужасном оцеплении, главным образом потому что на меня свалился огромный кусок пазла, но картинка так и не проясняется.

Индейцы весь дом вверх дном перевернули пытаясь найти именно медальон. Как же я не догадалась? Оставь я его в доме, возможно не была бы в таком положении.

— Возьмите его. Возьмите, он мне не нужен, только пустите меня- тяну шею вверх открывая и без того видный медальон, чтобы индейцы окончательно поняли о чем речь.

Мы уже нагнали Аскука и услышав мое щедрое предложение он плотоядно улыбнулся.

Тем не менее Точо и вида не подал, что заинтересован, наоборот безразличным тоном произнёс:

— Как я уже сказал, твою судьбу будет решать вождь.

Аскук на глазах сдувается.

Мозг снова отказывается работать, от волнения все картинки путаются.

Наша шествие в непонятном направлении длится мучительно долго. Единственное, что понимаю, что все дальше и дальше удаляюсь от резервации Мэкхьи.

Мы не останавливаемся пока все вокруг не затягивает густой туман. Темно, хоть глаз выколи. Луна и звезды, что столько ночей освещали мне путь обиженно скрылись за густыми тучами. Природа всем своим видом показывает, что больше заботы не видать.

Я и двое моих надзирателей уселись под деревом в ожидании лучших погодных условий.

Обхватив колени руками я вжимаюсь в дерево, бьюсь спиной, убаюкивая себя.

Чем больше времени я провожу в компании этих разбойников, тем страшнее мне становилась.

По дороге, у меня проскальзывала мысль сброситься вниз в обрыв. Но я старательно отметаю ее. Может быть позже....

— Не советую. Умирать будешь долго и мучительно. Возможно, останешься калекой, тут лететь метра четыре от силы, мы не так высоко,— предупреждает Точо.

— Но если все таки решишься, не забудь медальончик оставить- приторно добавляет Аскук.

— Непременно! - самым мерзким из всевозможных моих тонов бросаю я.

Они лишь смеются. Судя по всему, Точо был серьёзен когда предупреждал, что должен привести меня целой и невредимой.

Мне так хочется вырваться из этого моего слабого тела и превратиться в сильного хищного животного. Разорвать глотки этим дикарям, что позволяют похищать женщину средь бела дня.

Я лихорадочно сжимаю причину всех бед.

Пропади ты пропадом, медальон!

Внезапная дремота снова утягивала меня в бездну непонятных мне видений.

****

И вот я снова в скромном вигваме. Прекрасная индейская женщина, чье лицо я никак не могу разглядеть. Она одиноко сидит вполоборота и с любовью поглаживает выпирающий живот, тихо напевая индейскую колыбельную, что пела мне бабушка Мискодит.

Она о глупой пчелке, что заблудилась впервые вылетев из своего улья. Малышка мечется от растения к растению пытаясь найти своё самое красивое и ароматное растение. Но ее манит только один единственный Солнечный цветок.

«Не лети к нему, пчелка, он проклят. Борись, иначе ты сгоришь в его горделивых лучах. Он с виду красив, но внутри пропитан ядом.»—тихо напевает индианка.

Она поворачивает лицо, но в ее глазах застыли слёзы. Боль ударной волной отражается от неё и бьет мне в самое сердце. Так тоскливо и больно, что тоже хочется плакать. Она с мольбой смотрит на меня и шепчет:

« Нуанто па, Амо»

Глава 15

Я просыпаюсь от собственного крика. Сердце гулко бьется в горле. Жутковато. Неужели женщина во сне обращалась ко мне? Наказала «не делать». Но не делать что именно? Я ведь, ничего и не делаю толком.

Покорилась судьбе. Бреду, как каторжник куда прикажут.

Обращаю взор в сторону моих, надеюсь, временных спутников. Пересекаюсь взглядом с Точо, он вальяжно зажимает в зубах сигарету и кидает мне маленький свёрток.

— Поешь, — советует, — Не хватало чтобы в обморок грохнулась.

Я борюсь с желанием развернуть то, что приземлилось у моих ног. Есть хочу зверски— желудок уже давно свернулся в трубочку.

И все же, отрицательно качаю головой.

Он безразлично пожимает плечами:

— Голодный пообедает и с волком.

Поднимает свёрток, разворачивает и демонстративно отправляет добрый кусок вяленого мяса в рот, естественно не сводя с меня хитрых глаз, мол «сама виновата, я предлагал».

И все же я пытаюсь сохранять спокойствие.

Внезапно мое внимание привлекает Аскук. Он тихо посапывает облокотившими на валун. В руках у него что-то похожее на блестящий загнутый канат болотного цвета. На моих глазах канат зашевелился и зашипел открыв пасть обнажая клыки. Змея!

Побледнев, я ползу назад не разбирая дороги. Мерзкая тварь, вытягивается медленно стекая на землю и направляясь ко мне. Парализованная от ужаса я пытаюсь сказать чтобы ее убрали, но вместо слов выходят жалкие жалобные хрипы.

— Аскук, убери ее. Она боится,—тот час командует Точо.

Тощий индеец, на непонятном мне языке что-то лениво нашептывает змее.

Могу поклясться, она выругалась про себя, пообещав что мы ещё свидимся , но все же покорно поползла к хозяину, и после того как уютно устроилась на руках и безразлично прикрыла глаза.