Читаем Мечты о полете полностью

— Джован, лучше отвали от меня, прямо сейчас. Стрелы идентичны! Этот человек убил Кедрика, — грубо шепчу я.

Я хочу выкрикнуть эти слова, но он давит на меня. Он не может знать, иначе не стал бы меня удерживать. Как только он поймёт, он отпустит меня.

Он прижимает меня к себе, а другой рукой хватает за подбородок. Его глаза выглядят не так, как должны. В них нет ни капли гнева. Это… страх?

— Нет, — мягким голосом говорит он.

Я изо всех сил пытаюсь вырваться из его хватки. Ему едва удаётся удержать меня, пока я использую против него все имеющиеся в моём арсенале приёмы. Я знаю, что прошло уже слишком много времени, чтобы я смогла поймать лучника. Но я продолжаю метаться из стороны в сторону, чтобы избавиться от Джована.

— Прошу прощения, мой Король? — говорит кто-то.

— Что? — он огрызается через плечо.

— Я собрал первоначальный отчёт. Никто из караульных не видел, как убийца входил или выходил. Я удвоил Дозор снаружи и поставил стражу на крыше, — докладывает Малир. — На данном этапе, кажется, он исчез.

Ассамблея издаёт вздох.

Отчаянный крик вырывается из моих уст. Стремление бороться покидает меня, и бесполезные слёзы катятся по моим щекам, когда я опускаюсь, поверженная. Темноволосый убийца снова ускользнул из моих рук. И это вина Джована.

— Возможно ли, что он всё ещё в замке? — требовательно спрашивает он. — Это был не один из нас. Я не узнал его.

Я слышу отрицательный ответ мужчины. Я снова толкаю Джована, он опускается на корточки и, наконец, отпускает меня. Дозорный устремляется прочь, а Король поворачивается ко мне, всё ещё стоя на коленях — идеальная высота.

Я бью его по лицу так сильно, как могу. Когда зал взрывается гневными криками, я слышу, как несколько человек подходят ко мне сзади. Джован поднимает руку, двигая челюстью вперёд-назад.

Мой голос сорван, и когда я говорю, раздаётся хриплый шепот:

— Ты позволил сбежать убийце своего брата. Как ты мог так поступить?

Он не отвечает.

— Как ты мог так поступить со мной?

Мой голос настолько хриплый, что слова едва слышны.

Я смотрю на него, стоящего передо мной на коленях и пристально смотрящего туда, где, по его мнению, должны быть мои глаза, и я ненавижу его.

Следующие пару часов я мечусь по комнате, радуясь, что Оландон спит, иначе он бы потребовал рассказать, что произошло. Я тоскую по боксерскому мешку в казармах. Джован остановил меня. Почему? Он знает, что я могу о себе позаботиться.

В этом была его проблема? Он не хотел, чтобы я раскрыла свои бойцовские навыки. Чтобы люди поняли, что я Мороз. И он заслужил этот удар. Я игнорирую чувство вины. Я не собиралась переживать из-за этого. И человек был незнакомцем! Я вообще его не узнала. Единственным положительным моментов в этом деле было то, что делегаты были невиновны.

Я намереваюсь больше никогда не спускаться в обеденный зал, но у четырёх Дозорных, которые приходят к нашей двери, другие планы. Все должны спать в обеденном зале, пока замок не будет обследован надлежащим образом. Больше никто даже не покинул зал. Я указываю на то, что покушение произошло там, где мы должны спать. Меня заверяют, что на крыше выставлены Дозорные и территория безопасна. Они также сообщают мне, что Король полагает, что мне может понадобиться помощь с Оландоном. Я горько усмехаюсь, собирая вещи. Конечно, он хочет помочь сейчас, когда уже слишком поздно.

Дозорные ждут снаружи, пока я помогаю Оландону одеться. Входят четверо мужчин: двое собирают наши постельные принадлежности, а остальные предлагают помощь моему брату. Он отмахивается от них. Вздохнув, я передаю кувшины одному из мужчин и обнимаю Оландона. Он опускает часть своего веса на меня, и я тихо смеюсь над его гордостью. Спустя некоторое время он усмехается вместе со мной.

Требуется много времени, чтобы доставить моего брата вниз. Когда мы подходим к арке, я издаю вопросительный звук, и он кивает. Я жду пока он докажет, что может стоять самостоятельно, а затем веду его в зал.

Люди всеми силами избегают меня. Я не чувствовала такого с тех пор, как я в последний раз проходила через одну из деревень на Осолисе. Но люди снова обращаются со мной так, будто у меня какая-то болезнь, которую они могут подхватить. Никто не бьёт Короля и не выходит сухим из воды. На этот раз я заслужила это.

Дозорные направляют нас к помосту для тронов и расстилают наши меха в одном из углов. Я смотрю на Оландона и вижу, что он потеет от усилия удержаться в вертикальном положении. Гордость — понятная вещь. Она имеет своё место, если только ты можешь видеть сквозь неё. Я уже собираюсь помочь ему лечь, когда кто-то проносится мимо меня. Ашон опускает моего брата, не обращая внимания на протестующие руки Оландона, а затем встаёт и поворачивается ко мне лицом.

Он бросает взгляд вокруг себя и смотрит на моего брата, который, похоже, потерял сознание. Затем он опускается передо мной на колени и берёт мою руку в свою.