Читаем Мечты о полете полностью

Мы идем другим путем, нежели вчера, забираясь всё дальше вглубь Кольца, пока я не бросаю попытки запомнить наш маршрут.

Наконец мы останавливаемся у неприметного здания. Если его можно так назвать. Кристал усмехается над моим сомневающимся выражением лица. Не может быть, чтобы все участники находились в этом помещении. И я думала, что там так же есть какие-то зрители. Мы заходим по одному? Или, может быть, мы останавливаемся для пополнения припасов?

— Просто подожди, — говорит Кристал.

Вьюга бросает на меня взгляд, бормочет себе под нос и смотрит на Алзону. Он всё ещё против моего участия в боях, хотя я уже несколько раз доказала свою пригодность. Я не совсем понимаю, в чём причина его гнева.

Алзона стучит пять раз, и дверь в ветхое строение с треском открывается. Она наклоняется, чтобы негромко поговорить с человеком по ту сторону.

Дверь распахивается.

— Опаздываете. Мы были вот так близки к тому, чтобы начать без вас.

Беззубый мужчина держит большой палец и то, что осталось от его указательного пальца, вместе, показывая, как близко мы были к тому, чтобы не успеть.

— Просто считай это предвкушением, — говорит Алзона, отмахиваясь от его жалоб.

Мы втискиваемся в тесное пространство, и ковыляющий мужчина, закрыв дверь, протискивается локтями сквозь наше сплетение мускул. Он прижимается ко мне, разглядывая глубокую складку посередине моей груди. Ужасная вонь достигает моих ноздрей, и я знаю, что на моём лице отражается отвращение.

Рука Вьюги сжимает плечо мерзкого человека.

— Продолжай идти, друг.

Его тон почти непринужденный. Мужчина одаривает мускулистого бойца нервной, липкой улыбкой и спешит дальше, к дальней стене. Почему Вьюга вдруг защищает меня?

Я наблюдаю за тем, что дальше делает скрюченный привратник, но он скрывает движение своих рук. Затем, со скрипом, часть тяжелой каменной стены сдвигается вперёд. Мужчина распахивает её, и в этот момент маленькую комнату наполняет отдаленное ликование.

— Быстрее внутрь, быстрее.

Мужчина волнуется, нетерпеливо машет нам рукой. Мы заходим. Вьюга не торопится. Молча, мы спускаемся по запятнанным и вонючим ступеням. С потолка капает вода, и пол становится скользким. Рёв толпы становится всё громче, и я напрягаю слух, чтобы расслышать, о чём они кричат. Я уже собираюсь спросить, когда мы доберемся, как лестница открывается, и я впервые вижу яму. Осколок подталкивает меня. Я смотрю на него, а он смотрит на мой рот. Я закрываю его с застенчивым видом.

Я стараюсь, чтобы мой рот не открылся снова, пока я смотрю вокруг. А ему очень хочется. Мы так долго спускались по лестнице, что я была уверена, что, так или иначе, мы окажемся внизу. На самом деле, я не совсем уверена, чего я ожидала, но не этого. Сейчас мы находимся на вершине огромной круглой арены. И по звуку, отражающемуся от освещенного факелами изогнутого интерьера, я понимаю, что она должно быть ещё глубже. Плотная толпа прислоняется к низкому барьеру, который проходит по периметру площадки, на которой мы находимся, не давая им упасть за край. Люди протискиваются вперёд, а те, кто уже стоит у ограждения, вытягивают шеи, чтобы заглянуть за край. Лавина отрывает трёх человек от барьера и бросает их на землю, чтобы мы могли получить обзор. Увидев его, мужчины разбегаются.

Я подхожу к краю, стараясь держать руки подальше от склизкой на вид опоры, к которой так стремятся прижаться окружающие меня Брумы. Я заглядываю за край и задыхаюсь. По эху я догадывалась, что пространство глубже, но не настолько.

Уровни идут за уровнями. Я насчитала шесть таких.

— Как это возможно, — говорю я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Как бы то ни было, отвечает Осколок:

— Когда-то здесь были природные пещеры. Остальное было сделано около пятидесяти лет назад.

На такую постройку должно быть, ушла целая жизнь. Я снова заглядываю за край. Внизу видна яма. Сверху она крошечная. Внутри двое мужчин. Каждый раздет до трусов. Один из них весь в крови. Я вижу их движения, но отсюда не могу сказать больше.

Я оглядываю площадку, на которой нахожусь, и моё любопытство сразу же рассеивается. Многие женщины обнажены. Они шлюхи или это нормально? Я не осмеливаюсь вглядываться в тени колонн. Я усвоила этот урок вчера. Мужчины здесь одеты так же, как тот ковыляющий человек, которого мы встретили у двери. У некоторых есть несколько зубов, большинство немыты и одеты в рваньё и лохмотья, и все они, похоже, держат в руках выпивку. Двое мужчин подходят ближе ко мне. Я оглядываюсь в поисках остальных и нахожу их на полпути к следующей секции. Лавина оглядывается через плечо и подзывает меня. Я тороплюсь, чтобы догнать его.