Читаем Мечты о полете полностью

Я бросаю на него странный взгляд и прохожу мимо него.

— Просто вспомнилось маленькое обещание, которое ты дала, — окликает он, когда я нахожусь в нескольких шагах от него.

Я оборачиваюсь и исследую его лицо в поисках ответа, искренне смущаясь.

— Какое ещё обещание?

Он хватается за сердце и издает страдальческий звук.

— Ты даже не помнишь наше любовное соглашение?

Я прикусываю щёку, чтобы сдержать улыбку. Те, кто ближе всего к нам, внимательно слушают. Он такой любитель внимания. Я совершенно уверена, что запомнила бы любовный договор. Грех, как всегда, работает с толпой. Он ухмыляется и подходит к нам.

— Ты обещала мне поцелуй, если мы выживем, — его голос куда громче, чем это необходимо.

Должно быть, кровь отхлынывает от моего лица, потому что ухмылка бойца увеличилась в десять раз.

— Грех, я, правда, не думала, что мы выживем. И, помнится, я обещала, что мы все тебя поцелуем. Остальные уже выполнили обещание? — спрашиваю я.

Я говорю тихо, но подслушивающие члены ассамблеи всё слышат и начинают хихикать.

— Я… получу их в своё время. Ты собираешься отказаться от своего слова? — драматично заявляет он.

Я закатываю глаза, а его глаза наполняются весельем.

Он подходит ко мне сзади и убирает выбившиеся пряди волос с моей шеи. Он наклоняется губами к моему уху и шепчет:

— Может, устроим им представление, Принцесса?

Его вопрос тихий и соблазнительный. И совершенно напрасно потраченный на меня. Я сжимаю губы, едва сдерживая смех. Он невероятен. Он делает это только для того, чтобы привлечь внимание другой женщины.

Я поворачиваюсь к нему и посылаю взгляд, которым гордилась бы Уиллоу. Я прячу улыбку, когда его глаза расширяются, заметно удивленные тем, что я ему подыгрываю. Я прикладываю палец к его рту и провожу им по его полной верхней губе, а затем поднимаюсь на носочки и прижимаюсь к его губам мягким, затяжным поцелуем. Он стонет, когда я отстраняюсь, и пытается притянуть меня обратно, его глаза всё ещё закрыты. Я ухмыляюсь и разворачиваюсь, выбивая почву из-под его ног. Я слышу удовлетворительный шум воздуха, вырывающего из его лёгких, когда он приземляется на спину.

Смех разносится по залу. Лавина присоединяется ко мне, наконец-то закончив набирать еду. Наша группа всё ещё хлопает по столу, когда я подхожу к ним. Гнев дает мне жгучее «дай пять».

Я прислоняюсь спиной к плечу Вьюги. Я съела слишком много. Это легко сделать при таком изобилии пищи перед нами. Лёд обменивается тяжёлым взглядом с Вьюгой, и уныние, которое я временно отложила в сторону, поднимается.

Лёд встает.

— Шквал был… хорошим человеком, несмотря ни на что. Самым достойным человеком, которого я встречал, — он прочищает горло. — Он родился во Внешних Кольцах. Трудно родиться там и стать таким, — он проводит рукой по лицу, прежде чем продолжить: — Для меня было честью знать его, сражаться рядом с ним и быть там в его последние минуты.

Кристал обнимает его сгорбленные плечи, когда он садится. Смерть Шквала была ужасной для меня, но остальные знали его намного дольше. Вьюга следующим делится воспоминаниями о Шквале. Мы все говорим по очереди, выпивая варево после каждого воспоминания. Это варево, которое я раньше разбавляла водой, похоже на мёд по сравнению с тем, что я пила во Внешних Кольцах — но это не значит, что оно менее крепкое.

— У меня есть тост, — говорит Кристал, покачиваясь на скамейке. — За Мороз. За то, что спасла наши жалкие задницы.

Она тихонько отрыгивает, прикрываясь рукой.

— За Мороз!

Я морщусь, когда они громко выкрикивают моё вымышленное имя и звенят бокалами.

Я слышу, как кто-то бормочет:

— Пока что.

Тем не менее, вполне оправданное беспокойство мужчины о своём будущем долголетии заглушается.

— Речь! — скандирование продолжается.

Возможно, никто не хочет думать о том, что будет завтра.

Я опускаюсь на сиденье скамейки, лицо разгорячённое. Члены ассамблеи выпивают, как обычно после ужина, но они держатся подальше от нашего стола. Чем громче мы становимся, тем резче становятся их взгляды. Им не нравится, что мы так быстро утратили свою кротость. Тем не менее, мужчины и женщины наблюдают за нашей усталой группой и слушают, одновременно отчаянно ожидая обещанного шоу. Никто не пришёл, чтобы поскорее выпроводить нас из зала, из-за нарастающего шума, что подтверждает мою догадку. Джован объявил, что мы должны остаться в качестве гостей… со стражей.

— Я не знаю, что сказать, — говорю я, пожимая плечами.

Я привскакиваю, когда вижу, что Джован смотрит в мою сторону. Я сглатываю и поворачиваюсь обратно к бойцам.

— Сегодня я не могла бы драться с лучшими людьми, — я стараюсь подбирать слова, помня о нашей нынешней компании. — Каждый из нас внёс свой вклад. Если бы в цепочке было хоть одно слабое звено, нас бы уже не было.

Я изучаю лица мужчин и внезапно усмехаюсь.

— Но вы видели наши приёмы? — говорю я людям Трюкача. — Без сомнений мы бы надрали вам задницы в групповой категории. У вас не было шанса.