Читаем Мечтатель полностью

Пастор до самого конца не изменял своему знамени. Его жена сидела на носу в своих оборванных башМакках, они были зачинены, но имели от этого ещё более жалкий вид. Но фру отнюдь не была огорчена, напротив, её глаза блестели: она радовалась переезду на новое место, ей хотелось посмотреть, каково там живётся. Она только с сожалением вспоминала о большом булыжнике, которого пастор не дозволил уложить в сундук, хотя камень был такой хорошенький.

Итак, они отчалили. Провожающие махали шляпами, фуражками, носовыми платками.

С лодки и с берега слышались прощальные приветы.

И Роландсен сел в лодку. Сегодня же вечером он должен был быть в Розенгарде, где праздновалась двойная помолвка, и он не хотел упустить случая оказать любезность.

Так как в лодке Макка на мачте не было флага, то Роландсен добыл великолепный вымпел десятивёсельного судна, красный с белым, и велел поднять перед отплытием.

К вечеру они приехали. Сейчас же было заметно, что в этом большом торговом местечке был праздник; окна многих этажей дома были освещены, а суда на море все завешены флагами, хотя было совсем темно. Роландсен сказал гребцам:

— Отправляйтесь на берег и присылайте на ваше место трёх других гребцов около полуночи: я опять поеду на фабрику.

Роландсен был сейчас же встречен Фридрихом, находившимся в прекрасном настроении. Он очень надеялся получить место штурмана на береговом пароходе, жениться и стать самостоятельным. Старый Макк был тоже доволен; он надел орден, которым наградил его король, во время своего проезда по Финмарку.

Ни Элизы, ни капитана Хенриксена не было видно: они, вероятно, любезничали друг с другом где-нибудь в уголке. Роландсен выпил несколько стаканов, что его успокоило и ободрило. Он подсел к старому Макку и завёл с ним речь о различных предприятиях: они открыл красящее вещество, которое, как казалось, не имело существенного значения, но, на самом деле, должно было сделаться главным продуктом; ему нужны были машины и аппараты для дистилляции. В это время подошла Элиза. Она открыто посмотрела в лицо Роландсену, громко приветствовала его и кивнула головой. Он встал и поклонился, но она прошла мимо.

— Она сегодня вечером совсем захлопоталась, — сказал старый Макк.

— Так что к началу рыбной ловли на Лофотенах надо быть уже готовым, — продолжал Роландсен, снова садясь.

То-то, как мало всё это его волновало!

— Затем я полагаю, что мы можем нанять небольшой пароход, которым будет заведовать Фридрих.

— Может быть, Фридрих получит теперь другое место. Но мы обсудим это подробнее, ведь у нас много времени до завтра.

— Я уезжаю сегодня же ночью.

— Да что вы! Бог с вами, — воскликнул Макк.

Роландсен поднялся и сказал коротко:

— Около полуночи.

Вот каким он был решительным и непреклонным.

— А я был уверен, что вы переночуете, благодаря такому случаю. Смею сказать, что это достаточная причина.

Они встали и пошли, смешались с другими посетителями, разговаривали то с тем, то с другим. Когда Роландсен встретил капитана Хенриксена, они выпили, как добрые знакомые, хотя раньше ни разу не видались. Капитан был человек добродушный, немного толстенький.

Заиграла музыка, столы были накрыты в трёх комнатах, Роландсен быстро проскользнул и уселся на местечко, где не было никаких почётных гостей. Обходя столы, старый Макк нашёл его там и сказал:

— Как, вы здесь? Вот как? А я хотел, было...

Роландсен отвечал:

— Тысячу раз благодарю. Но мы можем и здесь послушать вашу речь.

Макк отрицательно покачал головой.

— Нет, я не буду говорить.

Он удалился с задумчивым видом; казалось, что-то произошло.

Обед шёл своим чередом, пили много, в комнате стоял громкий шум. Во время кофе Роландсен присел написать телеграмму. Она предназначалась в Берген, йомфру ван Лоос.

«Не поздно. Приезжай на север при первой возможности. Твой Овэ».

Ну, что же, и это хорошо! Всё прекрасно! Восхитительно! Он сам отнёс телеграмму на станцию и видел, как её послали. Затем он снова возвратился. Около столов стало гораздо оживлённее, сидевшие переменили свои места, Элиза подошла к нему и протянула ему руку. Она извинилась, что раньше прошла мимо.

— Если бы вы только знали, как вы хороши сегодня вечером, — сказал он самоуверенно и любезно.

— Вам так кажется?

— Да мне так и всегда казалось. Вы ведь знаете, что я ваш старый поклонник. Помните, как я в прошлом году самым ясным образом делал вам предложение!

Этот тон, по-видимому, не понравился ей, и она отошла от него. Но немного спустя, он опять встретился с нею. Фридрих открыл танцы со своей невестой, бал начался, и никто не обращал внимания на них.

Элиза сказала:

— Да, вот что! Вам кланяется ваша хорошая знакомая, йомфру ван Лоос.

— Неужели?

— Она слышала, что я выхожу замуж, и хочет быть у меня экономкой. Она очень дельная. Да, да вы, впрочем, знаете её лучше меня.

— Она, действительно, очень дельная, верно. Но она не может быть вашей экономкой.

— Нет?

— Так как я сегодня вечером телеграфировал ей, что для неё есть другое место. Она моя невеста.

Гордая Элиза, поражённая, взглянула на него.

— Я думала, что между вами всё кончено, — сказала она.