Они всё продолжали есть и Роландсен воскликнул:

— Вы — точно свиньи! Просто изумительно, какое количество пищи вы запихиваете в ваши рты!

— Теперь мы кончили, — покорно сказал старик.

Лодки опять разъехались, и мужчины сели за вёсла. Роландсен улёгся на спине на дне лодки, чтобы поспать.

Они прибыли домой после полудня, и Роландсен тотчас же отправился на станцию получать телеграммы. Они заключали в себе весьма радостные известия, касающиеся его открытия; в Гамбурге ему обещали очень высокую цену за патент, а бюро другой торговой фирмы предлагало ещё большее вознаграждение. И прежде чем позаботиться о том, чтобы утолить свой голод, Роландсен бросился в лес. Там он долгое время пробыл в совершенном одиночестве. Удивительный он был человек и волнение превратило его в мальчика, в ребёнка со сложенными как на молитву руками.

XIV

Он направился в контору Макка. Роландсен шёл туда, как человек с восстановленной честью, как настоящий лев. Семья Макка придёт в большое волнение, когда увидит его; может быть, Элиза даже поздравит его, и её искренняя дружелюбность будет ему приятна.

Но он ошибся. Он встретил Элизу около фабрики: она разговаривала со своим братом и едва ответила на его поклон, до такой степени мало внимания обратила она на его появление. Они продолжали свою беседу. Роландсен не стал их беспокоить и не спросил, где ему найти Макка, а прошёл прямо в контору и постучал в дверь. Она была заперта. Он сошёл вниз и сказал:

— Ваш отец посылал за мной; где мне найти его?

Говорившие не торопились отвечать ему. Когда они кончили, Фридрих сказал:

— Отец там, наверху, около шлюзов.

«Они могли бы мне сейчас же сказать об этом, как только я пришёл», — подумал Роландсен.

Они относились к нему с полным равнодушием, они заставили его зря пройтись к конторе и не предупредили его.

— Не можете ли вы послать за ним? — спросил Роландсен.

Фридрих отвечал с расстановкой:

— Если отец пошёл на шлюзы, значит, у него там дела.

Роландсен вытаращил глаза от изумления и посмотрел на обоих.

— Придите опять попозже, — сказал Фридрих.

Роландсен согласился на это и сказал:

— Да, да.

Затем он ушёл. Но вскоре он стал кусать губы и раздумывать. Вдруг он повернулся и сказал безо всякого предисловия:

— Но я пришёл сюда исключительно для того, чтобы видеть вашего отца, никого другого. Понимаешь?

— Придите опять попозже, — сказал Фридрих.

— А если я приду вторично, то это будет для того, чтобы сказать вам, что в третий раз я уже не приду.

Фридрих пожал плечами.

— Вон идёт отец, — сказала Элиза.

Старый Макк приближался. Он нахмурился, обменялся несколькими краткими словами и пошёл в контору впереди Роландсена. От него так и веяло суровостью.

— В прошлый раз я предложил вам стул, теперь я этого не сделаю, — произнёс он.

— Нет, нет, — пробормотал Роландсен, вовсе ещё не принимая к сердцу его гнева. Но старый Макк не находил никакого удовольствия в жестокости. Этот человек провинился перед ним и был в его власти, но Макк слишком сознавал своё превосходство, чтобы воспользоваться им. Он сказал:

— Вы, конечно, слыхали о том, что здесь произошло?

Роландсен отвечал:

— Я отсутствовал, здесь могло произойти очень многое, о чём знаете вы, но не я.

— Так я вам расскажу, — сказал Макк. И он, точно маленький бог, держал в своих руках судьбу этого человека.

— Действительно ли вы сожгли моё свидетельство о страховании жизни? — спросил он.

— Ну,— начал Роландсен, — если вы хотите меня допрашивать...

— Вот оно, — сказал Макк и разложил перед ним документ. — Деньги тоже нашлись. Всё это было завёрнуто в носовой платок, не принадлежащий вам.

Роландсен не возражал. Макк продолжал:

— Это был платок Эноха.

Роландсену хотелось смеяться над всей этой торжественностью, и он шутливо сказал:

— Вот вы увидите, что Энох и окажется вором.

Макку не понравилась его шутка, это была вовсе не милая шутка.

— Вы заставили меня разыграть дурака и вытянули у меня четыреста талеров.

Роландсен стоял перед ним со своими драгоценными телеграммами в карманах и никак не хотел принимать всего этого всерьёз.

— Разберёмтесь немножко в этом, — сказал он. — В прошлый раз я простил вас, теперь я этого не сделаю, — резко обратился к нему Макк.

— Я могу выплатить вам ваши деньги.

Макк возмутился:

— Мне важны совсем не деньги. Вы — обманщик. Согласны вы с этим?

— Позволите ли вы мне объяснить вам кое-что?

— Нет.

— Однако, это уж слишком неразумно, — сказал Роландсен, улыбаясь. — Чего же вы собственно от меня хотите?

— Я хочу арестовать вас, — сказал Макк.

В это время вошёл Фридрих и занял своё место у конторки. Он слышал последние слова и видел, что отец рассержен, что случалось очень редко.

Вытаскивая из кармана телеграммы, Роландсен сказал:

— Не примите ли вы денег?

— Нет, — сказал старый Макк. — Можете передать их на суде.

Роландсен продолжал стоять, теперь он уже не был похож на льва. Как ни как, он попал в скверную историю, и его могли притянуть к суду. Прекрасно! Он всё стоял на месте, а Макк вопросительно посмотрел на него, точно удивляясь, что он ещё не ушёл.

— Я жду, чтобы меня арестовали, — отвечал ему на это Роландсен.