Читаем Мечи Марса полностью

— Извините, — произнес я, — но мне нужно идти.

Я почувствовал, как что-то мокрое и теплое потекло по моей голове. Какую-то долю секунды я не мог сообразить, что это. Но когда унюхал хмельной запах Пойла, то отреагировал со всей яростью и свирепостью, которое возбуждала во мне эта жидкость. Прежде чем мужчина успел вылить еще хоть немного Пойла мне на голову, я вырвался из крепких объятий женщины и толкнул ее прямо на ее спутника. Оба упали.

Пока они поднимались, я подхватил Алису за руку и помчался с ней по дороге подальше от греха.

После того, как мы пробежали добрых полкилометра, я вынужден был перейти на шаг. Сердце мое стучало так, будто хотело выскочить из груди, а голова, казалось, разбухла до космических размеров. Даже мои предварительные занятия гимнастикой не предусматривали таких нагрузок.

И все же я ощущал себя не так уж плохо, потому что видел, что Алиса, хотя и была более молодой и прекрасно подготовленной, дышала так же тяжело, как и я.

— Они не гонятся за нами, — сказал я. — Вы знаете, мы настолько легко проникли вглубь этой территории, что даже интересно, как далеко может зайти колонна морской пехоты, если выйдет ночью. Может быть, именно так было лучше всего атаковать.

— Мы уже пытались четыре раза, — ответила Алиса. — Два раза днем, и два раза ночью. После первых трех попыток просто никто не вернулся, а что было с последней — вы сами прекрасно видели.

Некоторое время мы шли молча. Затем я сказал:

— Послушайте, Алиса, несколько раз мы уже могли нарваться на неприятности. Поэтому я предлагаю не обращать внимания на прежние обиды. Давайте начнем все сначала, как добрые приятели.

— Ни в коем случае! Я буду воздерживаться от пререканий, но о панибратстве не может быть и речи. Может быть, если мы напьемся этого Пойла, то, как знать, вы и понравитесь мне. Впрочем, я сомневаюсь, чтобы это произошло даже в этом случае.

Я ничего не ответил.

Ободренная — или разъяренная — моим молчанием, она сказала:

— Пожалуй, мы могли бы покончить со всем этим, напившись Пойла. Вода наша пропала, и если вас терзает жажда так же, как и меня, то вы согласитесь со мной. Мы будем без воды, по меньшей мере, еще часов четырнадцать, может быть, даже двадцать. И все это время шагать. Что случится, если нам придется все-таки попить воды, а пить будет неоткуда, кроме реки? Ведь не отравлена же она? По сути, мы знаем, что от этого мы, вероятно, будем счастливы. И это самое наихудшее. Это вещество ИКС, или Пойло, или как вы там хотите его называть, является самым коварным из всех когда-либо изобретенных наркотиков. Приверженцы его кажутся не только постоянно счастливыми, они получают от него пользу.

Я был не в силах молчать.

— Это опасные речи!

— Вовсе нет, мистер Темпер. Просто факты.

— Мне это не нравится.

— К чему такая страстность?

— К чему? — мой голос стал сух. — К тому, что мои родители были наркоманами. Мой отец умер в государственной больнице. Мать излечили, но она сгорела во время пожара в ресторане, где работала поварихой.

Оба похоронены на старом Мелтонвиллском кладбище, что на самой окраине Онабека. Когда я был моложе, я по ночам навещал их могилы и выл на луну за то, что несправедливый бог позволил им умереть такой смертью, такой низкой и позорной. Я…

Голос ее стал тише, но был тверд и спокоен, когда она сказала:

— Извините, Дэн, мне очень жаль, что с вами это случилось. Но вы становитесь несколько мелодраматичным, вам не кажется?

Я сразу же притих.

— Вы правы. Это только из-за того, что мне показалось, что вы решили подколоть меня, чтобы я захотел…

— Обнажить передо мной свою душу? Нет, спасибо. С меня достаточно того, что нам пришлось обнажить тела. Я не хочу причинить вам боль, но между старыми наркотиками и этим Пойлом нет никакого сравнения.

— А разве не дегенерируют те, кто пьет Пойло? Откуда вы знаете, что этого не происходит? Разве все это длится достаточно долго, чтоб можно было сказать что-нибудь определенное? И если все такие здоровые, невинные и счастливые, то почему Поливайнос пытался вас изнасиловать?

— Я, разумеется, ничуть не пытаюсь защищать этого болвана, — сказала она. — Однако0 Дэн, разве вы не уловили здесь совсем другую нравственную атмосферу? Здесь как будто не существует барьеров между мужчинами и женщинами, и они делают друг с другом все, что только им заблагорассудится. Разве вы не заключили из слов этой брюнетки, что Поливайнос берет себе любых женщин, и никто не возражает против этого? Он, вероятно, считал само собой разумеющимся, что я захочу покататься с ним в траве.

— Хорошо, хорошо, — замахал я руками. — Но ведь это омерзительно! Я никак не могу понять, почему Дархэм сделал его богом плодородия, когда, кажется, должен был его ненавидеть?

— А что вам известно о Дархэме? — парировала она.