Читаем Мечи Марса полностью

Она замолчала, в ужасе открыв рот. Я проследил за ее ошеломленным взглядом и, увидев, что вся вода из бидона вытекла, немедленно ощутил приступ жажды. Разумеется, жажда была чисто воображаемая, но от этого мне легче не стало.

Алиса приложила руку к горлу и сипло произнесла:

— Мне вдруг ужасно захотелось пить.

— С этим уже ничего нельзя поделать, пока не найдем источник незараженной воды, — сказал я. — И чем дольше мы будем говорить об этом, тем большая жажда будет нас мучить.

Бидон был пуст. Наклонившись, чтобы окончательно убедиться в этом печальном факте, я увидел что-то светлое, мелькнувшее под кустом. Так я нашел свою челюсть. Повернувшись к Алисе спиной, я водрузил ее на место и, чувствуя себя теперь несколько увереннее, сказал ей, что нам пора уносить ноги.

Однако проблема воды не давала ей покоя.

— Конечно же, здесь должны быть колодцы и ручьи, которые не загрязнены. Только река наполнена Пойлом, не так ли?

— Если бы я был в этом уверен, то не брал бы с собой бидон, — зло сказал я.

Она открыла рот, чтобы ответить, но тут мы услышали голоса и увидели свет приближающихся факелов.

Мы быстро спрятались в кустах.

Группа людей шла, распевая что-то по латыни на мелодию «Боевого гимна республики». Сомневаюсь, что они понимали, что пели. Они обогнули поворот и остановились перед своим богом, лежащим на земле без сознания и истекающим кровью.

— Давайте уйдем отсюда, — шепнула Алиса. — Если толпа нас поймает, то разорвет на куски.

Мне хотелось понаблюдать за ними, чтобы определить по их поведению, как нам следует вести себя среди туземцев. Я сказал это Алисе, и она согласилась. Несмотря на наш антагонизм, я должен был признать, что Алиса умна и храбра. Если же она и нервничала немного, то для этого были веские основания.

Эти люди вели себя совсем не так, как я думал. Вместо того, чтобы плакать и стенать, они собрались кучкой поодаль от осла, не зная, что делать. Сначала я не понимал, чем вызвано такое поведение. Затем я понял по выражению их лиц и шепоту, что они боятся вмешиваться в дела полубога — даже такого ущербного, как Поливайнос.

Что еще усиливало их нерешительность, так это их молодость. Среди них не было ни одного мужчины или женщины, которым на вид было больше двадцати пяти, и все они превосходно выглядели.

Что-то затрещало на траве позади нас. Алиса и я от неожиданности даже подпрыгнули. Я взмолился, чтобы это не было еще одно жуткое чудовище.

Но это был просто голый туземец, высокий и худой, с длинным тонким носом. Вид у него был такой, будто он собирался преподавать в каком-нибудь колледже. Это впечатление усиливалось тем, что шел он, уткнувшись носом в книгу. Как я уже говорил, луна светила так ярко, что можно было читать, но я никак не ожидал, что кто-нибудь этим воспользуется.

Ученая внешность этого человека в какой-то степени не вязалась с дохлой белкой, огромной, как овчарка, наброшенной на его шею и свисающей с плеч. Мне пришла, мысль, что он охотился, хотя я никогда не слыхал об охоте на белок в темноте. К тому же у него не было оружия.

Я внимательно наблюдал за ним, так как мне было интересно, что же он будет делать, увидев Поливайноса. Но этот человек меня разочаровал. Когда он подошел к распростертому телу, то, не задумываясь, просто переступил через его вытянутые ноги и пошел дальше, не поднимая носа от книги.

Я взял Алису за руку.

— Пойдемте. Мы последуем за ним.

Мы шли за любителем чтения минут пятнадцать. Наконец, я решил, что можно, не опасаясь поклоняющихся Ослу, окликнуть его. Оглянувшись, он остановился, — и, положив свою белку на землю, стал ждать, когда мы подойдем.

Я спросил у него, заметил ли он лежащего на тропинке Поливайноса.

Он в изумлении покачал головой.

— Но я видел, как вы перешагнули через него, — настаивал я.

— Ни через кого я не переступал, — упорствовал длинный нос. — Тропинка была совершенно чистой. — Он пристально посмотрел на меня. — Вы, я полагаю, новичок. Возможно, вы только впервые попробовали Пойло. Иногда оно создает странные ощущения и видения. Нужно немного времени, понимаете, чтобы привыкнуть к нему.

Я не стал возражать, однако еще раз упомянул Поливайноса и его хвастовство. Он улыбнулся, глядя на меня как бы свысока.

— О, дорогой мой, понимаете, вы не должны верить всему, что слышите. Только потому, что большинство, которое всегда бывает невежественным и простодушным, предпочитает объяснять новые явления древними суевериями, у разумного человека, такого как вы, нет оснований принимать что-то на веру. Отбросьте все, что вы слышали — за исключением, разумеется, того, что говорю я — и воспользуйтесь теми способностями к рациональному мышлению, с которыми вам повезло родиться и развить их в каком-нибудь университете, при условии, что он не был просто тренировочной площадкой для различных…

— Но я видел Поливайноса собственными глазами! — раздраженно сказал я. — И если бы вы не подняли ногу, то вы бы, несомненно, споткнулись о его тело!

Он снова свысока посмотрел на меня.