Читаем Мечи Марса полностью

— Да, — глухо сказал Старк, — спрашивать об этом было ошибкой. — Он громко рассмеялся. — Мельфору стоило держать пасть закрытой!

Девушка несмело улыбнулась и продолжала:

— Эджил крикнул стражника и приказал взять Мельфора. Когда же до отца дошло, чем это ему грозит, он тут же свалил всю вину на меня. Эджил, похоже, совсем взбесился. Говорят, все Лхари сумасшедшие — наверное, так оно и есть. Во всяком случае, он приказал схватить меня, чтобы семя Мельфора навеки было втоптано в грязь.

Настало долгое молчание. Старк угрюмо разглядывал ошейник Зерит. Рабыня. Рабыня Лхари в Городе Потерянных Душ.

Послышался шум приближающихся голосов: Потерянные Души возвращались с работы.

Они медленно появлялись из тусклого красного тумана, — толпа проклятых, усталых, потерявших надежду. Рабы один за другим падали на подстилки, лежащие рядами на черном каменном полу, и их светлые волосы покачивались в медленных водоворотах моря.

Один из них направился к Старку.

— Хильви!

— Брат!

Хильви присел на корточки рядом с ним. Когда Старк видел его в последний раз, это был красивый юноша, теперь же перед ним сидел изможденный старик, его глаза были воспалены, глубокие морщины пролегли вокруг рта.

— Брат, — повторил Хильви, не стыдясь слез. — Ох, и дурак же ты, что явился в этот ад! Посмотри на меня, теперь я почти мертвец.

— Разве ты не пошел бы за мной? — спросил Старк.

— Но я всего лишь невежественный житель болот, а ты пришел из космоса, видел другие миры — ты должен был понять, насколько это опасно.

Старк хмыкнул.

— Я все еще дикий пещерный человек. Так что мы оба дураки. Где Тобал?

Тобал был братом Хильви, нарушившим табу. Теперь он видимо обрел покой, так как Хильви помрачнел, хотя казалось, что это уже невозможно:

— Человек не может долго жить на дне моря. Дышать и есть — это еще не все. Тобал умер. Я тоже скоро умру.

Хильви поднял руку, наблюдая за струящимися вдоль нее огнями.

— Мозг гибнет раньше, чем тело, — сказал он небрежно, как будто речь шла о пустяке.

— Хильви охранял тебя, пока другие спали, — прошептала Зерит.

— Не я один, — поправил ее Хильви. — Малышка была рядом со мной.

— Зачем же меня охранять?

Вместо ответа Хильви указал на подстилку неподалеку. Там лежал Мельфор: глаза его были полны злобы, свежий шрам красовался на щеке.

Старк похолодел. Беспомощно лежать, ожидая, пока Мельфор подойдет и протянет растопыренные пальцы к его беззащитному горлу…

Он сделал отчаянную попытку пошевелиться, но тело по-прежнему было неподвижно.

Хильви усмехнулся:

— Теперь самое время вызвать тебя на поединок! Ничего, скоро ты снова сможешь побороть меня, как бывало уже не раз. Теперь спи и ни о чем больше не беспокойся.

Хильви уселся на страже. Старк погрузился в беспокойный сон, а Зерит, словно собачонка, свернулась у его ног.

Постепенно рабы заснули. В холле воцарилась тишина.

На дне Красного Моря не было времени. Здесь не существовало дня, рассвета, ветра или дождя, которые смогли бы нарушить его вечный покой. Только лениво шептались медленные течения, да танцевали красные искры на своем пути в никуда — громадный холл замер, вспоминая прошлое.

Старк лежал среди этого безмолвия, ожидая пока силы вернутся к нему. Что ж, он привык ждать.

Жизнь понемногу возвращалась к землянину. Ублюдок-стражник время от времени покалывал ножом тело Старка, проверяя реакцию, но он не учел выдержки землянина. Старк терпеливо выносил эту пытку, пока окончательно не окреп. Тогда, улучив момент, он вскочил и зашвырнул стражника чуть ли не на середину холла, с презрением наблюдая, как тот вопит от страха и злости.

Когда же пришло время работы, землянина вместе с остальными рабами погнали в Город Потерянных Душ.

Глава VII

Старк часто бывал в городах, подавляющих своей необычностью и враждебностью: Синхарат — прекрасные коралловые и золотые развалины, затерянные в марсианских пустынях; Джаккара, Валкис — города Лау-Канала, пахнущие кровью и вином; утесы-пещеры Арианрода на Темной стороне Меркурия, пылающие гробницы-города Каллисто, но Город Потерянных Душ, который он разглядывал, пока шел в длинной цепи рабов, приводил его в неописуемый ужас.

Широкие улицы, вымощенные каменными плитами, похожими на черные зеркала. Черные здания — высокие, величественные, без единой чешуйки краски или резьбы — с редкими окнами, поблескивающими в темноте, словно затонувшие драгоценные камни.

Виноградные лозы, сады с коротко подстриженными газонами, алые цветы па длинных стеблях. Все чистое, ухоженное. Ветви аккуратно подрезаны, свежевскопанная земля, — чьими руками?

Старк вспомнил гигантский лес, спящий в заливе. Трудно было даже представить, как давно эти цветы раскрыли свои бутоны в последних лучах солнца. Они были мертвыми. Мертвыми, как лес, город. Вечно цветущими и мертвыми.

Землянин подумал, что это, наверное, был тихий город, так как ему не верилось, что когда-то на этих широких улицах гуляли шумные толпы горожан, среди черных стен, не отражающих слов, смеха. Старк представил детей, размеренно гуляющих по садовым дорожкам — маленьких мудрых созданий с врожденным достоинством.