— Тоже не вопрос, — ответила Сельви и ему, — только вот, мне интуиция подсказывает, что дело не такое уж и безопасное, как вы тут изображаете. Что, думаете, я дура, и не замечаю, что ваши мобильники выключены, и следов вы оставлять не хотите? Так сильно даже черные археологи не конспирируются. Так что раз уж связались со мной, то выкладывайте все как есть. Не прогадаете.

Франческо рассмеялся своим пьемонтским смехом, а Сергей-Вован выдал трехэтажную тираду, которая у него означала высшую степень восхищения.

— Что это они? — спросила Турка у Димы.

— Это они оценили твою интуицию — ответил тот.

— А ты уверена, что хочешь знать все? — спросил Каранзано.

— И кроме как помочь хату снять и типа там, трали-вали, какую от тебя еще пользу можно для дела поиметь? — добавил Сергей-Вован.

— А такую пользу, камрады, — ответила Турка всем троим, приподнимая свои темные очки, которые она, похоже, никогда не снимала — что мой папа — заместитель министра промышленности и транспорта, а что это означает в нашей стране, не мне вам объяснять.

— Да это в любой стране много чего означает, — протянул до крайности удивленный Дима, а про себя подумал: «Теперь понятно, откуда Оксфорд и „Сааб“».

— А Димон, мля, базарил, что ты в натуре на Пхукете водолазом подрабатывала — пробубнил не менее огорошенный Сергей-Вован.

— А что, по твоему, если папа большой человек, то я должна дома сидеть под паранджой, или юбку ниже колен носить, и протирать ее в каком-то офисе? — немедленно контратаковала Сельви, — может, я опыту набиралась, чтобы свой дайвинг-центр в Анталии открыть?

— Тогда я не понимаю, — протянул Франческо, — зачем девушке из такой семьи нужны наши проблемы? Или папа денег не дает?

— Папа дает столько, сколько прошу, стоит лишь намекнуть, — огрызнулась и на него Турка, — но разве в этом дело? Я чую, что ваша затея пахнет настоящим приключением. Я может быть, этого всю свою жизнь ждала!

— Ааа… — протянул в ответ Франческо, — так ты фильмов про Лору Крофт насмотрелась? — мне тоже нравится, особенно третья часть. Только вот, два сеньора, которые сидят рядом с нами, не дадут соврать, поиск древностей — это не цирковые номера и романтические похождения, а рутинная работа в архивах, ковыряние в грязи, и сопровождающие их постоянные тупики и разочарования.

— Вы нашли хоть что-то, только честно? — задала очередной вопрос Турка.

— Ну, так, кое-что, — слегка замявшись от ее напора, ответил Франческо.

— Ну и как ощущения?

— Честно говоря, ради этого стоит жить — признался пьемонтец, которого прямые вопросы приперли к стенке настолько, что он не рисковал пустить в ход свою убийственную иронию.

— Еще вопросы имеются? — обращаясь теперь ко всем троим, произнесла Турка, и, не дождавшись ответа, опустила очки со лба на переносицу.

Дима тяжело вздохнул, подозвал циркулирующего на безопасном расстоянии официанта, и сделал заказ. Перед тем как изложить все события последних недель, стоило основательно подкрепиться. Сергей-Вован и Франческо с нескрываемым ужасом глядели на приближающийся к столу поднос, уставленный тарелками и судками.

Свой рассказ, сопровождающийся комментариями концессионеров, Дима начал с того момента, когда на Пхукете раздался первый звонок коммуникатора…

25

Прованс. Дорога на Марсель

В последующие за посвящением недели в жизни Дмитрия почти ничего не изменилось. Он все обучал братьев-рыцарей, оруженосцев и сержантов рукопашному и конному бою на копьях и мечах, движению эскадрона на марше и в атаке, а также копейным ударам. Но перед отъездом в Париж магистр де ла Рош предупредил, что он переводится в Заморье, куда убудет вместе с принятыми и обученными братьями с очередным конвоем. И вот наступил день, когда они покинули прецепторию Боне и выступили в Марсель, чтобы морем отбыть в Святую Землю. Вместе с Дмитрием туда отправлялись его ученики, а также ле Бон, Тамош и Хакенсборн. Брат драпиарий успел нашептать де ла Рошу, чтобы тот распорядился оставить в Боне Ставроса, но тот отказался наотрез расставаться с господином.

Проведав о коварных происках своего орденского начальника, Ставрос развил бурную деятельность. На протяжении нескольких дней командорство от обширных подвалов до креста колокольни звенело от его писка, который умолкал лишь на часы молитв. Ставрос демонстративно отказался ездить на рынок за продуктами и руководить кухонными слугами, что немедленно сказалось на обильности порций и жесткости мяса. После этого «хитрый грек» заявил, что передаст все свои связи на рынке брату драпиарию только в том случае, если тот добьется от магистра отмены предыдущего распоряжения.